Книга Горячий маршрут, или 23 остановки до счастья, страница 32 – Ольга Дашкова

— Горячий маршрут, — повторяет она задумчиво. — И двадцать три остановки до счастья.

— Тебе нравится?

— Нравится. — Она улыбается. — Хотя по факту, их было больше.

— Неважно, — целую ее в нос. — Важно, что мы доехали. До счастья.

— Доехали, — соглашается она. — Наконец-то.

— Вафли, значит?

— Вафли, — кивает она. — Испеку. Когда приедем.

— Куда?

— К твоей маме.

— Серьезно? — я не верю. — Ты поедешь?

— Поеду.Рискну. Еще раз.

Целую ее долго, глубоко, не обращая внимания на пассажиров, которые проходят мимо, хихикают, шепчутся. Мне плевать, я нашел ее. Свою Ладу по горячему маршруту. Мое счастье.

И не отпущу. Никогда.

23 февраля, год спустя

Я стою на кухне и пеку вафли. Домашние, те самые, с ванилью и корицей. Те, что пекла в Анапе в пятнадцать лет, те, которые теперь пеку каждый раз, когда он возвращается из командировки. Это уже стало традицией.

Вафельница шипит, по кухне разносится сладкий аромат. Я переворачиваю готовую вафлю на тарелку и наливаю новую порцию теста. Два месяца. Его не было два месяца.

Командировка — долгая, тяжелая, в горячую точку, о которой он не может рассказывать. Звонил редко, раз в неделю, иногда реже. Голос усталый, но он всегда спрашивал: «Как ты? Как малыш?»

Малыш.

Я улыбаюсь, провожу рукой по животу. Он уже заметен — четыре месяца. Марат узнал в декабре. Я боялась ему говорить — он только вернулся из предыдущей командировки, собирался в следующую. Думала: не вовремя, он расстроится, скажет, что рано.

Но он... он подхватил меня на руки, закружил по комнате, смеялся и целовал, приговаривая: «Я буду папой!» Господи, я стану папой!»

Потом опустил меня на пол и испуганно посмотрел на живот:

— Я тебе не сделал больно? Малышу?

— Нет, идиот. Все хорошо, — я смеялась сквозь слезы.

А через неделю он уехал. На два месяца. Я вздыхаю и достаю очередную вафлю. Тарелка полная — двадцать штук. Его любимых.

Подхожу к зеркалу в прихожей, смотрю на себя. Свободное домашнее платье скрывает живот, но не полностью. Волосы распущены. Лицо без косметики, немного усталая, но счастливая. На пальце обручальное кольцо, простое, золотое.

Мы поженились восьмого марта. Ровно через две недели после того поезда. Марат не хотел ждать, сказал: «Зачем тянуть? Я знаю, что ты — моя. Навсегда»

Нас расписали без очереди, Марат показал военный билет и сказал, что через неделю уезжает в командировку на полгода (соврал, но сработало). Пышной свадьбы не было: его мама, моя мама, Лидка с новым ухажером, этот хоть не женат.

— Береги мою девочку, — мама плакала, обнимая Марата.

— Всю жизнь буду.

Потом он уехал в командировку на три месяца. Вернулся — и наши ночи были... бурными. Мы занимались любовью везде: в постели, на кухне, в душе, на полу в гостиной. Не могли насытиться друг другом. Он говорил: «Я так скучал. Так чертовски скучал, Лада». А я отвечала: «И я. И я».

Он снова уехал. Потом вернулся. Снова уехал.

Ав ноябре сказал:

— Все. Хватит. Я перевожусь в Москву. Хочу быть с тобой. Каждый день.

Перевелся в январе. Теперь служит в части под Москвой, каждый день ездит на работу, возвращается вечером, обычная жизнь, нормальная. А потом снова командировка, последняя, как он и обещал, но на два месяца.

Сегодня возвращается.

Двадцать третье февраля. День защитника Отечества. Год назад в этот день он поцеловал меня прямо в вагоне, на глазах у всех. Год назад все и началось. Смотрю на часы, уже шесть вечера. Возвращаюсь на кухню, накрываю вафли полотенцем, чтобы не остыли. Ставлю чайник. Достаю его любимую кружку с надписью «Лучший защитник».