Книга Больше не твои. После развода, страница 43 – Амина Асхадова

— Я задал вопрос. Отвечай.

Айлин дергается. Хочет выпутаться, сбежать.

Она делает рывок, но я блокирую ей выход. Слева закрытая столешница, справа — моя рука, Айлин упирается в нее грудью, извивается и вертится в тесном пространстве между столешницей и мной, но деться по факту ей уже некуда.

— Айли-ин, — перекатываю ее имя на языке, смакуя и теряя терпение. — Перестань извиваться. Делаешь только хуже, девочка.

Она замирает. Резко.

И максимально вжимается в столешницу, лишь бы не чувствовать мою финальную точку кипения. Я крепче сжимаю челюсти, чтобы не наброситьсяна нее здесь и сейчас.

Чтобы не вспомнить, как хорошо было с ней. Поначалу.

— А теперь отвечай: почему ты не пришла ко мне за помощью?

— Не повышай тон, Селин чутко спит…

— Отвечай, твою… — я прикрываю глаза, делая глубокий вдох. — Просто ответь. Хватит юлить, иначе…

Айлин замахивается, но я перехватываю ее запястье. Я не рассчитываю свою силу, она — вскрикивает и вырывается из силков. Бежит в спальню, но я перехватываю ее у двери и вжимаю в стену.

— Больно!..

— Отвечай! Неужели ты настолько боялась обратиться ко мне, что наплевала на здоровье дочери?! Может, дело не во врачах, а в тебе?

Я обхватываю ладонью ее шею, скольжу выше и сдавливаю щеки, обвожу взглядом ее пухлые губы и возвращаюсь к горящим глазам. Навалившись сверху, фиксирую ее к стене и плевать я хотел, что нижняя часть тела давно потеряла контроль. Плевать, от чего зрачки Айлин резко расширяются, когда она чувствует, что упирается ей в бедро.

— Не надо…

— Надо, Айлин, надо, — цежу ей в губы.

Склонившись ниже, целую ее в скулу и скольжу ниже, задевая краешек губ и ощущая на своих — ее бешеное, горячее дыхание.

— Ты была с ним близка, Айлин? Он трогал тебя?

— Что?.. Ненавижу тебя, Рамис…

— А я хочу. Хочу начать все заново, Айлин.

— Что? Ты говорил, что приехал на месяц!..

— Я передумал.

Она упирается ладонями мне в грудь, но не понимает, что этим делает только хуже. Обхватив ее запястья, отвожу их в сторону, чем вызываю гневный огонь в ее глазах.

— Я все решил, Айлин. Я аннулирую наш развод. Твой Сабуров больше не приблизится к тебе или к моей дочери. Ни к кому из вас. И я хочу, чтобы Селин звала меня папой. Потому что я и есть ее отец.

Айлин полыхает огнем, где ее не тронь. Бурлящая адская смесь. С ней было хорошо, сладко, потом мы оба провалились в ад.

Воспоминания режут по живому, а за спиной в это время раздаются тихие, маленькие шаги.

И звучит сонный детский голос:

— Папа? Ты мой папа?

Айлин распахивает губы, округляет глаза, и я неистово чувствую, как обмякает ее тело в моих руках.

— Ты не заберешь ее… — выдыхает она еле слышно.

Я качаю головой.

Заберу.

И тебя, и дочь.

Рамис

— Папа? Ты мой папа?

Маленькая делает еще несколько шагов по направлению к нам, и я чувствую, как Айлин начинает бить крупная дрожь.

— Не говори ей правду, — просит Айлин. — Не говори, молю.

— Что тебе это даст? И сколько ты собираешься скрывать от нее эту правду? — спокойно спрашиваю в ответ.

— Умоляю, Рамис, только не сейчас. Я не готова…

— Будешь ли ты вообще когда-нибудь готова, Айлин?

Ты никогда не была готова.

Ни к свадьбе, ни к семейной жизни, ни к суровой реальности.

Почувствовав мой настрой, Айлин хватает меня за руку и снова просит солгать дочери любой ценой.