Книга Привет! Я отец твоего ребенка, страница 32 – Ника Кобальт

И, кажется, из необычного это всё. В остальном в нём нет ничего такого. На нём обычный тёмный в полоску мужской костюм и тёмная же рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами.

— Неплохо, — говорит он спустя какое-то время и протягивает руку. — Гриша.

Я же хмурюсь, потому что не совсем понимаю к чему относится это его «неплохо». Да и имя у него какое-то совсем неподходящее для стилиста, как мне кажется.

Гриша вопросительно приподнимает бровь.

И я, поняв, что пауза явно затянулась, протягиваю в ответ свою руку, и говорю:

— Аня.

Он же вместо того, чтобы пожать её, неожиданно склоняется и целует.

— Приятно познакомиться, Анна, — говорит он, выпрямляясь. — А теперь приступим к делу. Времени у нас не так уж и много. Дина!

Гриша громко хлопает в ладони.

И от одной из стен, словно тень, отделяется молодая девушка, которую я вначале даже не заметила. Может быть, потому, что в отличие от Гриши, выглядит она максимально серо и невзрачно. Её тёмные волосы убраны в аккуратный пучок, на лице минимум косметики, а одета она в серую водолазку и джинсы.

— Я тут, Григорий Николаевич, — произносит она.

— Платье, Дина! — говорит он требовательно, щёлкая пальцами.

Дина тут же шагает к кровати, на которой лежит большой белый чехол. Она быстро расстёгивает молнию и извлекает оттуда чёрное платье. Разглядеть его так пока сложно, но я отмечаю, что оно явно длинное.

И это мне уже нравится.

Но потом я присматриваюсь лучше и хмурюсь.

— Я такое не надену, — говорю я твёрдо.

Дело даже не в открытой спине и разрезе на юбке от бедра. Такчто при каждом шаге нога наверняка видна полностью. Куда больше мне не нравится декольте. Оно слишком глубокое. Так что при неудачном движении грудь легко может оголиться.

— Почему? — удивляется, кажется, вполне искренне Гриша. — Талия у тебя пока что в наличии, несмотря на беременность. Ноги, конечно, коротковаты, но каблук это дело исправит. И грудь в поддержки пока явно не нуждается. Так что это платье подойдёт тебе идеально.

Но я качаю головой.

Тогда он говорит:

— Вячеслав Леонидович его одобрил.

И он смотрит на меня при этом так, словно теперь я должна на всё согласиться.

— Ну, если Вячеслав Леонидович одобрил, — говорю я и, заметив довольное выражение на лице стилиста, тут же добавляю: — То пусть он его и надевает.

Гриша тут же хмурится.

— Так, — говорит он строго. — Давай ты не будешь вмешивать меня в ваши отношения. Я — стилист и должен выполнить свою работу. А уже ехать или нет в таком виде решай потом сама. Договорились?

Я задумчиво закусываю губу.

В принципе в его словах есть доля истины. Да и если платье заранее фактически выбрал Вячеслав, то тут и вины Гриши-то никакой нет.

— Хорошо, — говорю я.

— Тогда, девочки, марш в ванную комнату переодеваться, — командует он. — Нам ещё нужно сделать макияж и причёску.

Мы с Диной шагаем в сторону ванной комнаты.

А уже там внезапно выясняется, что под это платье придётся надеть столь нелюбимые мной стринги.

— Другое бельё попросту будет просвечивать, — говорит Дина как-будто даже виновато.

Но это я и так понимаю.

Когда же мы выходим, то Гриша быстро берёт меня в работу, усаживая на стул, стоящий просто посреди комнаты. Я удивлённо округляю глаза. Потому что отчётливо вижу в комнате большое зеркало.