Книга Развод в 45. Второй шанс, страница 50 – Аврора Сазонова

– Миша, – тихо зову я.

– Да?

– Не передумаешь жениться на мне после всего этого? – неуверенно спрашиваю. – После того как узнал про мое прошлое? Про измены мужа? Про предательство подруги?

Михаил усмехается, крепче прижимает меня к себе.

– Это не твое прошлое, – говорит он спокойно. – Это их прошлое. Их выбор. Их грехи. Ты здесь ни при чем. И да, я точно женюсь на тебе. Даже не сомневайся.

Улыбаюсь впервые за весь этот ужасный вечер. Слабо. Неуверенно. Но улыбаюсь.

– Я люблю тебя, – шепчу я, поднимая голову.

– И я тебя люблю, – отвечает он, наклоняется, целует меня нежно.

Мы сидим на диване обнявшись, пока за окном не начинаетсветать. Первые лучи солнца пробиваются сквозь занавески, рисуют золотые полосы на полу.

Новый день. Новая жизнь. Без Игоря. Без Алины. Без прошлого, которое тянуло меня на дно.

Только я и Михаил. И будущее, которое мы построим вместе.

Это мой мир теперь. Мое место. Где меня никто не выгонит, не предаст, не бросит.

Оборачиваюсь к Мише.

– Пойдем спать, – предлагает он. – Ты устала после этого разговора.

Киваю.Мы поднимаемся по лестнице на второй этаж, в нашу спальню.

Ложимся в кровать. Михаил обнимает меня, прижимает к себе. Я устраиваюсь у него на груди, слушаю биение его сердца.

– Все будет хорошо, – шепчет он в темноте. – Обещаю тебе.

– Знаю, – отвечаю я тихо. – Теперь знаю.

Засыпаю в его объятиях. Впервые за много лет засыпаю абсолютно спокойно, без кошмаров, без страхов. Потому что знаю: я не одна. Рядом человек, который не предаст.

И этого достаточно.

Эпилог

Три года спустя

Стою на крыльце нашего дома, вытираю руки о фартук в желтый горошек. Запах свежеиспеченных пирогов плывет из распахнутой двери – яблочный, вишневый, с творогом. Сегодня пятница, а значит, приезжает Кристина с семьей на выходные.

– Марина, курочки опять забор подрыли! – кричит Миша со стороны загона, машет руками, пытаясь загнать беглянок обратно.

Смеюсь, скатываюсь с крыльца. Рыжие несушки носятся по участку, квохчут возмущенно. Ловлю самую шуструю, прижимаю к груди теплый комок перьев.

– Опять ты, бунтарка? – щекочу курицу под клювом. – Сколько можно подкопы рыть?

Миша загоняет остальных, закрывает калитку загона, приколачивает доску снизу. Выпрямляется, вытирает пот со лба. Седина в волосах стала гуще, морщины вокруг глаз углубились, но взгляд такой же теплый, любящий.

– В этот раз точно не пролезут, – довольно говорит он, подходит, целует меня в висок. – Пироги готовы?

– Семь штук. Хватит на армию.

– Алиса один съест за раз, – смеется он. – Внучка у нас растет не по дням, а по часам.

Три года назад я впервые взяла на руки крошечный сверток, из которого выглядывало сморщенное красное личико. Алиса. Моя первая внучка. Сердце перевернулось тогда, наполнилось такой любовью, что захватило дыхание.

Теперь ей уже три, бегает как метеор, болтает без умолку, требует бабушкиных пирогов и дедушкиных историй.

– Машина! – кричит Миша, показывая на дорогу.

Знакомая серая иномарка выезжает из-за поворота, тормозит у калитки. Из нее выскакивает маленький вихрь в красном платье.

– Баба! Деда!

Алиса летит ко мне на всех парах, косички развеваются. Подхватываю ее, кружу, целую розовые щечки.

– Моя радость! Как я соскучилась!

– Я тоже скучала! Ты пироги испекла? Яблочный? Пожалуйста, скажи что яблочный!