Книга Развод в 45. (Не) Больно, страница 38 – София Брайт

Женя, хозяин бара, встречает меня у барной стойки.

– Вон твой, – кивает в угол зала.

– Спасибо, Жень.

Виктор сидит за столиком у стены, согнувшись над стаканом. Его пиджак скомкан, галстук ослаблен, а взгляд мутный, но не понять, от алкоголя или же от навалившейся на него усталости. Он поднимает голову и, кажется, совершенно не удивляется моему появлению.

– Лена? – голос хриплый, будто он не спал всю ночь.

– Витя, – подхожу, хватаю его за руку. – Что ты творишь? – хочется отхлестать его по щекам и привести в чувство.

– Что? Даже выпить нельзя? – смотрит с легкой ухмылкой на губах.

– Вставай, поехали.

– Мой план – пить до тех пор, пока не отключится мозг, – он не собирается даже двигаться с места.

– Данилу хуже, – понимаю, что мне требуется как можно скорее привести егов чувство.

Виктор застывает. На секунду мне кажется, что он вообще перестает дышать. Потом резко встает и тянется за кошельком.

– Ирина звонила. Она не могла дозвониться до тебя.

– Черт… – он проводит рукой по лицу. – Телефон разрядился.

Мы выходим на улицу. Витя пошатывается, и мне кажется, что тащить его в таком состоянии в больницу не самая лучшая идея. Но мы должны быть там.

– Так. Сейчас мы возьмем пару стаканов кофе, чтобы ты хоть немного пришел в себя, и только после этого поедем в больницу.

Садимся в мою машину, а Витино авто оставляем на парковке у бара. И захватив два американо в кофейне по дороге, направляемся в больницу.

Дорога кажется вечностью. Виктор молчит, сжав кулаки на коленях. Я краем глаза вижу, как его челюсти напрягаются.

– Ты… – начинаю я, но тут же замолкаю.

Что я могу сказать?

«Все будет хорошо»? Ложь.

«Ты должен быть сильным»? Он и так держится.

Хотя, может, это влияние алкоголя?

– Я не знаю, что делать, – вдруг говорит он, и в его голосе столько отчаяния, что у меня сжимается сердце. – Я не могу… Лена, я не могу просто взять и оставить его сейчас.

– Понимаю, Вить. В любом случае решение за тобой, – хотя, возможно, мы уже слишком опоздали.

Глушу двигатель машины, но Витя выходит раньше этого, даже не закрыв дверь, и бежит внутрь. Я следую за ним, но нарочно замедляю шаг. Это его сын. Его боль. Его выбор.

Ирина стоит у дверей реанимации, бледная, с красными глазами. Она бросается к Вите, хватает его за рукав.

– Он… он не приходит в себя. Врачи говорят, что если не начать лечение сейчас, то… – ее голос срывается.

Витя не отвечает. Просто смотрит на закрытые двери, за которыми лежит мальчик. Сын, о котором он не знал, но за которым наблюдал с самых первых дней его жизни.

Каким бы потрясением ни стало для нас отцовство Виктора, Даня нам родной. И я переживаю за него всем сердцем и совершенно не желаю зла.

– Витя, – я подхожу ближе, но не касаюсь его. Просто, чтобы он чувствовал меня рядом и мою поддержку.

Муж оборачивается ко мне, и я впервые вижу его таким растерянным.

– Ты будешь рядом? – спрашивает он. – Ты мне очень нужна, – говорит хрипло.

– Я здесь, – заверяю его, потому что не смогу оставить его в такой трудный момент. А что будет дальше, мы подумаем потом.

Потому что нет ничего важнее человеческой жизни.

Следующие сутки становятся особенно тяжелыми. Потому что Данил впадает в кому.

И эта новость звучит словно гром среди ясного неба.

Только услышав это, Ирина начинает плакать и, кажется, даже перестает контролировать себя.