Книга Дикса. Второй шанс… или истинная для пятерых?, страница 3 – Ирайра Конири

Мои глаза округлились ещё больше, и я посмотрела деду в спину.

— Дедуль, а дедуль, ты точно обычный? Что-то ты слишком много для обычного человека чувствуешь и видишь.

Дедок усмехнулся.

— Веришь, нет, девонька, раньше я был сильнейшим магом, но выжег все свои магические силы во времяпоследней войны с Ларнией. А вот мир и людей повидать успел, и наблюдения свои за сто семьдесят лет ещё не пропил.

— Сколько? — ахнув, воскликнула я. — Сколько? Сто семьдесят лет? Ты лишнюю сотню что ли случайно прибавил?

— Ещё и смешная ты, девонька. Однако откуда ж такая всё же? — заладил он со своим вопросом. Я решила тактично проигнорировать его.

— Дедуль, а сколько здесь вообще люди и маги живут?

И что-то после моего вопроса мне вдруг стало жутко. Дедок повернулся и посмотрел на меня в упор, отмечая что-то для себя. С широко раскрытыми и испуганными глазами он проговорил: — Живут недолго. Люд простой до ста лет максимум, а маги лет триста. А так как магию я выжег, проживу до двухсот лет максимум, пока последняя магия не выйдет из организма и тело не состарится.

— Так, правда, что все маги на восемнадцать выглядят? — Дед уже не следил за дорогой, а всё таращился на меня, словно увидел призрака. Я поняла, что спалила себя, и решила задавать вопросы более открыто. Он явно не возьмёт меня к себе на время, раз так смотрит.

Дед заговорил серьёзным тоном: — После восемнадцатилетия маги не стареют, сохраняют такой внешний вид до самой смерти. Магия поддерживает жизнь в организме, а люди стареют, пока организм не перестаёт функционировать.

— А год вообще какой сейчас? И где можно карту раздобыть?

— 355017 год от рождения первого мага Люция, или просто 17 год. Карту можно найти на рынке или в книжном магазине. Кажется, дед начал бледнеть.

— Да успокойся ты, дед, а то помрёшь прямо сейчас, совсем побледнел.

— Да как тут не побледнеть-то? Сколько прожил, сколько воевал, а такое вижу впервые.

— Какое такое? — Магия сильная, чувствуется владение, а такое видят только единицы. Ты светлая и не высокомерная, что для нашего королевства большая редкость. При этом не знаешь ни год, ни местность, иначе бы знала, что мы едем в противоположную от столицы сторону. Собственно, ты вообще ничего о мире не знаешь. Ты либо ударилась головой и ничего не помнишь, либо я перепил, и ты мне вообще мерещишься. Вот только сколько смотрю на тебя, а ты всё не исчезаешь. Да и я вроде не пил, хотя уже не уверен.

Какой-то этот дед очень странный.

— Да что не так с магами в вашем королевстве-то?

— Да всё с ними не так, только те, кто ею владеют, вообще людейза людей не считают. Принуждают к бесплатному труду или работают за копейки. Редко когда люди чего-то добиваются у нас.

— Чему ты меня вообще учишь, дед? Сам же сейчас рекламируешь мне это отвратительное отношение. И закрой глаза, а то из орбит вылезут. Да на дорогу смотри, а то вдруг конь слепой.

Всю оставшуюся дорогу мы ехали в тишине, а это около часа тряски в телеге.

Дед проводил меня в дом и сказал: — Поедим, я баню вечером натоплю, а утром уходи.

— Как быстро ты переобуваешься, дед. То останься, работу найдём, то вали утром. Ты, видимо, и правда выпивший был и свои обещания уже забыл.

Дед с печальной улыбкой посмотрел в пол и проговорил: — Не выпивший я, да и вообще не пью. Как магию выжег, так с головой какие-то проблемы. То что-то вспоминаю, то забываю, то говорю совсем не то, что нужно. А денег на целителя нет. Те деньги, что хотят за лечение, обычный боевой маг, каким я был, за десятилетие бы не заработал. Утром уходи, ни к чему тебе здесь оставаться.