Книга Сумрачный ворон, страница 4 – Александра Дегтярь

Осторожно приоткрыв ее, я заглянула внутрь. Комната была залита тусклым, мерцающим светом, пляшущим тенями на стенах от древних, едва живых светильников. Я такие видела в хранилище моего отца, когда играла там в детстве. Мда. Потихоньку превозмогая боль держась за стену, побрела вперед. Два поворота по коридору — и вот она, очередная дверь. За ней оказался просторный холл, где приглушенный свет не так больно бил по глазам, позволяя не думать о том, как бы снова не споткнуться и не упасть.

В центре холла величественно возвышалась деревянная лестница с резными перилами. Опершись на них, я начала подъем. В этот момент мой взгляд упал на правую ладонь.

Что это? Не может быть? Кожана ладони из старой морщинистой превратилась в гладкую. Я поднесла обе ладони к глазам, пытаясь сквозь набухшие веки рассмотреть эту метаморфозу. Да, это не обман.

Кожа на руках стала гладкой и нежной, пальцы — тонкими и изящными, совсем не похожими на мои узловатые, покрытые мозолями руки воина. Я потерла подушечками пальцев друг о друга, ощущая отсутствие привычной шершавости. Исчезли даже характерные пупырышки, знак принадлежности к боевым магам. Не может быть!

Осторожно провела ладонями по телу. Под пальцами почти не ощущалось мышц. Стройные, но не натренированные бедра, чуть выпирающий животик, мягкие очертания ягодиц, совсем не те твердые, жилистые формы, к которым я привыкла. Хм...

Подняла руки выше. Грудь. У меня… есть… грудь… С одной стороны — восторг! Всю жизнь проведя в сражениях, я почти забыла о ее существовании, если не считать коротких периодов беременности и кормления. А теперь у меня полноценная, пусть и скромная, но женственная грудь!

Коснулась лица. Гладкая, нежная кожа, если не считать ссадин и кровоподтеков. А вот с травмами все плохо.

Веки горели, распухшие после удара, но, слава богам, зрение не пострадало. На скуле слева багровел наливающийся кровоподтек, предвещая уродливый цветок синяка. Справа — лишь ссадина, да губы расквашены в кровь. Повезло еще, зубы целы. На затылке набухала большая шишка. Левый бок ныл оглушительной болью. Прислушавшись к ощущениям, констатировала: ребра целы, но ушиб зверский, особенно слева. Живот изнывал от удара, тянущая боль пульсировала и отдавала в поясницу.

Но если я — это не я, то кто я? Кто та несчастная, в чьем теле я оказалась? Внезапно голову пронзила острая, нестерпимая боль, словно раскаленный стержень вонзился в мозг. Я присела на ступеньки, пытаясь удержать равновесие. Перед глазами замелькали обрывки чужих воспоминаний.

— Елена, дочка, — произнес отец, откладывая газету.

Он сидел за столом в своем кабинете и пил утренний кофе.

— Слушаю, папенька, — ответила я, благоговейно внимая его словам.

Мой отец, герцог Корвус, внимательно меня оглядел.

— Через две недели состоится твоя официальная помолвка с Маркусом, сыном герцога Рейпса.

— Но… я его совсем не знаю… — пролепетала Елена.

— Пустяки. Мы с его отцом договорились и подписали все соответствующие документы, когда тебе исполнилось три года. — пресек все возражения отец.

Настоящая Елена сглотнула ком в горле. Ее обуревали противоречивые чувства. С одной стороны — предвкушение: она выйдет замуж, у нее будут дети! С другой — страх. Редко договорные браки бывают счастливыми. Исключением из правил были ее родители.