Книга Рыжее братство: Точное попадание. Возвращение. Работа для рыжих, страница 619 – Юлия Фирсанова

Политика – дело еще более тонкое, нежели Восток, навыков у меня в ней негусто, ровным счетом нолик без палочки, но все равно действовать я могу, хочу и буду. Итак, куда теперь? На незаданный вопрос ответила радостная Риалла:

– Ой, я знаю это место. Отсюда до дедушкиного дома всего ничего, даже никуда сворачивать не придется. Как удачно совпало!

– Хм… а может, и не совпало. Фегора твоего деда знает, если с визитом ходила, то и устроила так, чтобы ноги зря не трудить, – отметила я, запрыгивая на Дэлькора. Конь довольно ржанул и заплясал под седлом.

– Извини, дорогой, сам слышал, сегодня тебе не поразмяться хорошенько. – Я погладила жеребца по шее. Рыжий проказник повернул ко мне голову и подмигнул: дескать, не переживай, хозяйка, я найду, чем себя развлечь. «Этого-то я и боюсь», – подумалось мне, но озвучивать и тем самым провоцировать Дэля на подвиги не стала.

Довольную Риаллу взял на седло Киз. Думаю, все-таки не в качестве живого щита, а чтобы побыстрее добраться из пункта «А» в пункт «Б», ибо личного транспорта у девушки не было. Кокетничать, прижиматься или еще как-то показывать мужчине свое расположение юная кандидатка в артефактчицы не стала. Она замерла, прислушиваясь к ощущениям, и изо всех сил попыталась стереть с мордочки блаженную улыбку из разряда «сбылась мечта». И когда только девочка успела положить глаз на киллера? Чуть переиначенная поэтическая аксиома «Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей» в действии. Тот ведь даже не смотрел в сторону незадачливой колдуньи, а поди ж ты…

Домик дедушки стоял на улице Знаков. Добирались по полупустым улочкам действительно недолго и почти без происшествий. То ли народ в этом районе уже разошелся по делам, то ли еще не поднимался. По той улице, по которой мы ехали, сейчас шли лишь несколько женщин с корзинками да парочка мужчин с неизвестными целями.

Надвигающийся грохот заставил придержать лошадок, давая дорогу расфуфыренной открытой коляске с какой-то напыщенной жабой условно мужского пола. Физия уж больно своими оттенком, расплывчатой формой и даже высокомерным выражением походила на морду земноводного. Кучер даже не соизволил притормозить или выкрикнуть предупреждение, я поморщилась, но разборок устраивать не стала. Мало ли куда человек ужасно торопится, может, у него отец родной помирает? А тошнотворная морда лица еще не показатель отвратительного характера. Физиогномика как наука убедительной доказательной базы не получила. Я вот помню, самая злобная клеветница-пакостница бабка Зоя, соседка по дому, имела вид такого благолепного божьего одуванчика, хоть икону пиши, а мой добряк-сосед Семенчиков смахивал на рэкетира. Словом, я решила на «лягушонку в коробчонке» не злиться (нервные клеточки восстанавливаются с ба-а-альшим трудом) и, не разобравшись, горбатого не лепить.

Зато чувствовалось, что состоянием собственной нервной системы и восстановлением общественной справедливости озаботился Киз. Мил-человек действовал по старому правилу: я не мстительный и не злопамятный, отомщу и забуду. Если бы я в этот момент не смотрела в упор, то не увидела бы ни за что, как смазанным от скорости движением рука метнулась с поясу и запустила в сторону коляски чем-то мелким и, как показала практика, чрезвычайно функционально острым. Средство передвижения о четырех колесах в считаные мгновения превратилось в трехколесное, потеряв одно заднее, и опасно накренилось. Жаб заверещал фальцетом, сбивая мне весь ассоциативный ряд с земноводными. Завизжала, вторя ему, женщина с корзинкой, выругался мужик с трубкой в зубах, уронив ее на мостовую.