Книга Вороны Вероники, страница 5 – Дарья Иорданская

- Скоро. Иди.

- Синьор, - робко спросила Дженевра, - я чем-то обидела вас? Или моя семья?

На этот раз ответа не последовало.

Она прошли, должно быть, половину Сидоньи, пока не достигли канала Слёз. Здесь по обе стороны возвышались огромные особняки с ажурными решетками на окнах и инкрустированными ставнями. Отец мечтал о таком доме, и его мало тревожила глупость и бесплодность подобных мечтаний. Дженевра же никогда не желала ничего подобного, но вот она — стоит перед огромной дверью, выкрашенной голубой краской, и дрожит от страха.

Синьору Ланти, которого предстояло выучиться звать «мужем», принадлежал большой трехэтажный особняк с надстройкой. Стеклянная крыша в восточной его части блестела на солнце. Дом стоял на углу, одной стороной выходя на узкий и сырой канал Слёз, а другой — на Великое озеро. Из окон наверняка видно было Дворец Света, а может, и усадьбу самого герцога Сиду, занимающую целый остров. Уличный фасад, в Сидонье как всегда совсем узкий и незначительный, выходил на площадь Масок. Обернувшись, можно было увидеть протяженное здание с лоджиями, забранными решетками. Дворец Наслаждений. Бордель. Мысль о таком соседстве заставила щеки Дженевры вспыхнуть румянцем.

Целомудрие в Сидонье считалось личным делом каждого, поэтому, наверное, добродетельных женщин здесь было больше, чем на всем побережье. О мужчинах не скажешь ничего подобного, но и они предпочитали посещать куртизанок, а не съезжать от жен к своим любовницам, как это делают нобли Роанаты и Вандомэ. И все же, Дженевре, невинной и бесхитростной, это тривиальное для Сидоньи соседство казалось чудовищным.

Ходит ли синьор Ланти к куртизанкам?

Конечно, ходит, поняла Дженевра, едва войдя в дом. Напротив двери висела картина настолько бесстыдная, что ее не повесил бы у себя даже синьор Валони, известный на весь город соблазнитель. Вернее повесил, но в спальне или в кабинете, но никак не в холле, у всех на виду. Нужно было отвести взгляд от непристойного полотна, но он словно примерз. Щеки пылали. Женщина, куртизанка — только у них на теле могут быть рисунки и даже татуировки, которым позавидует и моряк — лежит обнаженная до пояса, ниже укрытая алым шелковым покрывалом. Груди ее пышные, молочно-белые,напряженные соски подкрашены помадой. Рук не видно, они под одеялом. Женщина улыбается томно и смотрит призывно на зрителя.

- Нравится? - спросил Ланти вкрадчиво.

Дженевра подскочила от неожиданности, наступила на шлейф и начала падать. Горячие руки подхватили ее, одна легла на спину раскрытой ладонью, вторая на затылок, сминая уложенные утром косы. Кажется, сердце перестало биться. Дженевра замерла, не дыша, глядя на мужчину и с ужасом осознавая, что сегодня, возможно прямо сейчас разделит с ним ложе.

Ланти поставил ее ровно и убрал руки. Крикнул:

- Бригелла! Где тебя носит?! Проводи синьору в ее комнату!

И ушел.

* * *

По легенде вода в Ведьмином источнике была целебной, но Альдо в легенды не верил. Вода как вода. Он прополоскал кисти, убрал их в футляр и начал собираться. Рауле Басси, разглядывающий лист последние минут десять, наконец отмер и потянулся к своим карандашам.

- «Что за блажь?», как говорят почтенные синьоры из Академии. Зачем тащиться в такую даль с красками ради пары кроликов?