Онлайн книга «Вороны Вероники»
|
Дженевра едва не подавилась вдохом. Груди, прижимающиеся к решетке, заныли. Да, ей не понравилось бы оказаться в путах, ей не нравилась боль. Но — Боги! - она хотела на это смотреть. Ланти распахнул полы своего парчового халата и овладел женщиной, беспомощной, связанной. Грубо. Исторгая хриплые вскрики. Еще и еще. Дженевра стиснула бедра, чувствуя, как низ живота наливается тяжестью. Почему, ну почему она смотрит?! Почему она хочет оказаться на месте этой женщины?! Ланти с рыком вдавил куртизанку в перину, отстранился спустя полминуты и принялся развязывать узлы. Женщина вяло запротестовала. - Ты знаешь, чего я хочу, - сказал Ланти и понес ее… к столу. Это презанятная поза для утех, моя дорогая. Тебе не понравится. Это было, как на рисунке. Это было возбуждающе. Это было чудовищно. Дженевра грудью вжалась в решетку и шевелила бедрами, бездумно, ритмично, пока что-то горячее и дикое не родилось внутри. Пока она не сползла на пол, тяжело дыша, не отрывая глаз от Ланти, входящего раз за разом в раскрытый рот куртизанки, чьи волосы свисали до пола. Дженевра была зла. Дженевра хотела отомстить. * * * Перетирая вердетерра с яичным желтком, Альдо боролся с головной болью. Это было простое, привычное действие, почти машинальное. Не нужно думать, не нужно чувствовать, лишь действовать. Проклятая картина Понти пила из него силы. И Надья, проклятая Надья! Хорошо еще, что не пришлось браться ночью за плеть, чтобы довести девчонку до оргазма. Ей нелегко было угодить, а приходилось: Надья была любимицей Примаверы, и не скажешь, за какие заслуги. Попадать же к Примавере в немилость неразумно. Она не только владеет самым известным Дворцом удовольствий в городе, она также владеет и неограниченным доступом к информации. Вот и страдал теперь Альдо от головной боли, перетирая краски. - Кофе и завтрак, синьор. Кофе и завтрак приносил обычно, ворча и шаркая ногами, Бригелла. Не Дженевра. Альдо обернулся и обнаружил, что, кажется, слишком раззадорил девчонку. Корсаж был зашнурован туго, так что высоко поднимал грудь, и сорочки под платьем, считай, и не было, до того она была прозрачной. Тонкий шелк мягко облегал бедра. Зрелище это вызвало вожделение пополам с новым приступом головной боли. А еще хотелось, чтобыДженевра распустила волосы. - Я не голоден, - Альдо взялся за кисть. - Бригелла сказал, что вы вчера не ужинали. Она шагнула и прижалась грудью, мягкой и пышной, к локтю Альдо. Так неумело, так неловко и так соблазнительно. Почему искомая женщина не может быть уродлива? А какое же это тогда наказание, глупый? - Подай орпименто, - резко приказал Альдо. - Это… - Желтый. Я помню. Он ядовит. Альдо бросил короткий взгляд через плечо. - Все прекрасное ядовито. В том или ином смысле. Дженевра поставила плошку с краской на табурет и вновь прижалась к нему грудью. - Зачем вы пишете эту картину? - Потому что этого хочет мой заказчик, - Альдо тронул кистью распущенные волосы Бианки Понти-Вале. Ночью не без помощи Надьи он почти закончил с женской фигурой. - Ему нравится… такое? - Дженевра явно не могла подобрать слов. - Вероятно. Еще немного, несколько мазков орпименто, немного рыжей охры, и можно будет заняться зелеными драпировками алькова. - А вам? - Что мне? - широкий мазок намечает складку на пологе. |