Книга Во имя Абартона, страница 180 – Дарья Иорданская

Дильшенди остался стоять, прямой как палка, напряженный, сцепивший руки за спиной.

— Итак, профессор Эншо, в чем дело? — ректор глядел обвиняюще, и тут его можно было понять. Кардинал Дильшенди — дядя юнца — входит в ближайший круг королевы. Хуже того, если верить слухам, Генри Дильшенди — ее любовник. И следовательно, все, что затрагивает его и его семью, бросает тень на королеву Шарлотту. Это настоящее минное поле.

Реджинальд вытер украдкой вспотевшие ладони.

— Юный Дильшенди использует сильный маскирующий и блокирующий амулет. Он находится в списке запрещенных. В первой десятке, если быть точным.

— Ничего подобного в его личном деле нет, — нахмурился вон Грев. — Маркус, это правда?

Дильшенди кивнул и вытащил из галстука булавку с небольшим молочно-белым камнем. Реджинальд повторно вытер вспотевшие ладони. На этот раз виной тому была зависть пополам с жаждой обладания. Касейенский белый нефрит! Камень невероятной редкости, дороговизны и магической мощи. Старик Барнс взял булавку рукой, обернутой носовым платком и поднес к глазам. Сощурился.

— Взгляните, Реджи.

Реджинальд даже руки поднести не смог: ощутил словно разряд тока, прошивший все его тела. Обессилено откинулся на жесткую спинку кресла, старинного и страшно неудобного.

— Уберите! — потребовал доктор Льюис. — Унесите от греха подальше!

Барнс пожал плечами и быстро — более молодым магам впору было завидовать — сплел вокруг булавки кокон, полыхнувший белым. Сразу же стало легче дышать, и все облегченно, со свистом выдохнули.

— Зачем вам этот артефакт, Маркус? — вон Гревглядел с надеждой, словно этому должно было быть простое, невинное, безопасное объяснение. Словно каждый второй студент Абартона носит амулет такой мощи.

— Я… — глаза юноши беспокойно бегали. Показалось на мгновение, он попросит снова «поговорить при меньшем количестве народа», хотя, куда уж меньше. — Я все расскажу, только не нужно вмешивать дядю.

— Уверяю вас, Маркус, никто в этой комнате не хочет вмешивать вашего дядю, — кивнул вон Грев.

Правильнее было сказать «связываться». Кардинал Дильшенди, несмотря на свой сан, слыл человеком жестким. Его врагом оказаться не пожелал бы никто.

— Он… он блокирует мой Дар.

Профессора переглянулись, потом посмотрели на вон Грева.

— В вашем личном деле нет упоминания Дара, — озвучил всеобщую мысль ректор. — Указано, что у вас не очень высокий магический уровень, а дара нет вовсе.

— Отец… отец подделал, — это слово далось юноше с огромным трудом, — документы…

— При чем тут Лили? — голос Мэб, холодный, острый, точно клинок, резанул по ушам.

— Она мне нравилась, мы встречались, — затараторил вдруг Дильшенди, растеряв свою строгую уверенность, равно как и напряженность. Он вдруг расслабился и стал похож на обычного испуганного, загнанного в угол мальчишку. — Но потом она узнала об этом амулете и о моем даре, и мне пришлось сделать так, чтобы она замолчала.

Ногти Мэб царапнули подлокотники.

— Чтобы она замолчала…

— Пожалуйста! — взмолился Дильшенди. — Не вмешивайте дядю!

Ректор тяжело вздохнул.

— Изолируйте господина Дильшенди в… Яме. И пошлите за его отцом. Обойдемся пока без дяди. И ни слова никому!

Комната опустела в несколько секунд. Увели Дильшенди. Удалились, тихо переговариваясь, профессора. Ректор, провожающий их взглядом, выглядел так, словно собирается наложить на них страшную, нерушимую клятву. Был бы магом, наверняка бы проклял сейчас. А потом он повернулся к Реджинальду, и стало понятно, кого именно он хочет проклясть.