Книга Во имя Абартона, страница 176 – Дарья Иорданская

— Не думаю, что на это соглашусь я, — пробурчала Мэб. Не стесняясь присутствия медицинской сестры (возможно, впрочем, та уже ушла), она шагнула за ширму и принялась сосредоточенно застегивать пуговицы одну за одной.

Она стояла так близко, что Реджинальд ощущал тепло ее тела, купался в знакомомаромате духов, который смешивался с резким, травяным больничным запахом. Прикосновения Мэб были быстрыми, точными, деловыми. Пуговица за пуговицей, сперва рубашка, потом по две на манжетах, затем жилет. Реджинальд сглотнул, прогоняя пленительные видения, в которых Мэб так же деловито раздевала его.

— Мэб… — он осекся, не зная, что говорить дальше. У него в голове, по правде, не было ни одной дельной мысли. Только желание: схватить женщину в охапку, прижать к себе и целовать, целовать, пока все прочее не забудется, не подернется дымкой, не перестанет иметь какое-либо значение.

Прежде, чем Реджинальд успел насовершать глупостей, Мэб отстранилась.

— Отлично. Идем?

Реджинальд глупо кивнул.

Доктор Льюис поджидал их в холле, заполняя при этом какие-то бумажки. Завидев Реджинальда, он неодобрительно зацокал языком, перегнулся через стойку и вытащил несколько флаконов. Пришлось пить горькое снадобье под тем же неодобрительным, строгим взглядом, полным обещания «сейчас Сэлвина позову». Осушив один за другим три флакона с укрепляющими настойками, Реджинальд почувствовал себя значительно легче. Воздушным каким-то стал, невероятно сильным, беспечным. Захотелось вдруг петь, танцевать, целовать Мэб Дерован у всех на глазах. А потом он вдруг сделался легким, точно воздушный шарик. Кажется, подуй ветер, и он улетит.

Горячая рука на плече вернула Реджинальда на землю.

— Это эйфория. Сейчас пройдет, — рука Льюиса переместилась на локоть Реджинальда, и хватка у доктора была просто железная. — Идемте, Эншо. Помните, я с вас глаз не спускаю.

Несмотря на то, что его пошатывало от слабости, добраться до Ротонды удалось загодя. Реджинальд не сомневался, что задержись они хоть на полминуты, и вон Грев несомненно распустил бы всех, забрал назад свое обещание, а главный свой раздражитель — профессоров Дерован и Эншо — загрузил работой сверх всякой меры. Чтобы не высовывались. По счастью, у них было еще пятнадцать минут в запасе.

Реджинальд зашел в зал, стараясь держать спину прямо. Оступился, и Мэб с Льюисом незаметно поддержали. Доктор еще и проворчал что-то неодобрительно. Мэб было не до того, она обшаривала взглядом зал.

— Он вообще всех согнал?!

И в самом деле Ротонда — Зал Больших Собраний, как она значилась на планах Абартона — была заполнена народом.Здесь были профессора и студенты со всех факультетов и отделений, и просторная комната гудела, словно улей, в который кто-то ткнул палкой. Примерно так Реджинальд и ощущал себя: как идиот, потревоживший злых пчел. Ощущение это усилилось с появлением Дженезе Оуэн. Профессор проклятий шла по проходу между стульями, одной рукой упираясь в бедро, а другой помахивая в воздухе связкой амулетов. На прекрасном ее лице был написан гнев пополам с брезгливостью. Больше всего профессор Оуэн напоминала легендарную Сакути, гневливую богиню с Наветреных островов, которая своим взглядом умела обращать людей в камень. Реджинальд видел статуи Сакути, выглядела она вот так же прекрасно и отталкивающе одновременно.