Книга Свет в тумане, страница 24 – Дарья Иорданская

Договорить леди Флоранс не успела, ее прервало появление полицейского в новенькой, с иголочки, форме. Создавалось впечатление, что он надел ее впервые специально ради посещения баронского дома.

- Миледи, - коротко и с достоинством поклонился мужчина. - Господа. Могу я поговорить со всеми присутствующими?

- Известно что-то новое, господин инспектор? - высокомерно осведомилась леди Хапли.

Реджинальд пришел к выводу, что это по-своему удивительная женщина. Она одновременно презирала полицейских, высказывалась пренебрежительно и резко о простолюдинах и при этом ощупывала его бедро под столом. И взгляд ее был весьма красноречив. К концу ужина Реджинальд чувствовал себя изнасилованным.

- Увы, леди Хапли, - спокойно ответил инспектор. Он стоял, прямой как палка, держал свое фирменное кепи подмышкой и невозмутимо разглядывал гостей. Если ужин в доме покойного и казался ему неуместным, полицейский о том молчал. - Боюсь, смерть его светлости никак не связана с болезнью сердца. Барон был задушен.

- Заду… - рука Флоранс Хапли метнулась к горлу. Потом она спросила удивленно: - Вы уверены?

- Да, миледи. И поэтому я хотел бы побеседовать со всеми, кто присутствовал в доме вчера.

- Вы имеете наглость нас подозревать?! - вскипел Верне, но сделал это на редкость ненатурально. Реджинальд и прежде не доверял этому колониальному нуворишу,а сейчас находил в нем все больше и больше фальши.

- Это моя профессия, господин Верне, - спокойно ответил инспектор и сверился с блокнотом. - Вчера в доме были вы, леди Хапли, племянница его светлости леди Ифигения, где она, к слову? Секретарь барона, господин Рорри. Господин Бли, художник, и господин Верне. Также в доме девять человек прислуги и госпожа Жокетт… кто она?

- Няня, - пояснил секретарь.

- Что-то вроде фамильной реликвии, - неприятно ухмыльнулся Пьер Бли.

Инспектор кивнул и повернулся к Мэб и Реджинальду. Снова сверился с блокнотом, хотя создавалось впечатление, что это ему не нужно вовсе.

- Леди Мэб Дерован и господин Реджинальд Эншо. Вы нашли тело?

- Совершенно верно, - кивнула Мэб.

- А вы? - взгляд инспектора остановился на монументально невозмутимой леди Гортензии.

- Леди Гортензия Паренкрест, первая фрейлина ее величества.

Это были воистину волшебные слова: их хватило, чтобы полицейский утратил всякий интерес к женщине и юному ее спутнику. Очевидно, королевские фрейлины не совершают преступлений.

12.

Для разговоров — по сути допросов — была выбрала маленькая гостиная на том же этаже. Туда выходили по одному и возвращались задумчивые. В гостиной педжабарской за кофе и сладостями между тем не затихали разговоры. Флоранс Хапли ухитрялась одновременно строить глазки мужчинам и возмущаться сложившейся ситуацией. Первое Мэб выводило из себя, второе скорее забавляло. Наигранный гнев леди Хапли позволял узнать многое. У нее вызывала досаду смерть кузена, его завещание — бумаги, впрочем, никто еще не видел, и можно было лишь строить предположения; и особенно возмущало присутствие в благородном доме полицейских. Пьер Бли, нервно стреляя по сторонам глазами, рассуждал об искусстве и о коллекции картин покойного барона. Вернувшись от полицейского, он сделался задумчив и удивительно тих. Секретарь молчал, шелестя страницами блокнота, и в разговоре не участвовал. Верне, поглядывая насмешливо на сцепивших руки Мэб и Реджинальда, травил какие-то несмешные, даже пошлые байки из колониальной жизни. В целом, все это было странно и тягостно.