Книга Обманщики. Пустой сосуд, страница 85 – Дарья Иорданская

— Я уговорю отца! — Ратама подскочил на ноги. — Обязательно уговорю, мастер!

— Не спеши, — вздохнул Цзюрен. — Ты можешь понадобиться здесь, и…

Ратама, однако, уже умчался. Провожая его взглядом, Цзюрен не смог сдержать улыбку. Мальчишка. Когда-то и сам он с таким же восторгом бегал за своим наставником, уговаривал и клялся в верности и преданности. С тех пор много воды утекло.

— Вина?

Цзюрен и сам не заметил, как дошел до озера. Здесь было тихо и безмятежно, точно в храмовом саду. На ровной водной глади покачивались фонарики из бумаги — цветы и лодки, неярко горели масляные лампы на столбах. Пахло пряностями, с которыми поджарили мясо, и вином. Цзюрен взял чашу из рук Шен Шена и сел на плетеную из тростника подушку. Вино, к легкому его разочарованию, оказалось некрепким. Но глоток за глотком оно смыло отчаяние и усталость, оставив ощущение покоя.

— Мне нужно в столицу, — проговорил Цзюрен. — Проведать жену. И поговорить с настоятелем. Сыли не единственный прославленный монастырь в стране, хоть, возможно, и самый известный. В других может кое-что для нас сыскаться.

Ильян, сидящий с закрытыми глазами, словно в глубокой медитации, шевельнулся.

— Нужно наведаться в Иноземную Палату. Акаш не могла исчезнуть бесследно. Кто-нибудь о ней слышал, а раз слышал, в Палате должны отыскаться записи. Даже если Акаш и не обладают чудодейственными пилюлями, их навыки впечатляют. Тот город, статуи, железная шахта… Их медицина должна быть развита.

Цзюрен кивнул. Он и сам думал о том же самом. Всевозможные Палаты и Департаменты он не любил, там по большей части тянули время и вымогали деньги, но ради дела готов был и перетерпеть, и надавить, если потребуется. К тому же, в Иноземной Палате, на не самой высокой должности, увы, но служилодин из его знакомцев.

— А мне, надо полагать, следует лечь и умереть? — Шен Шен с сожалением посмотрел на опустевшую бутыль и бросил ее Шагати. — Девочка, найдется что-нибудь покрепче?

* * *

Вообще-то Шен не считал алкоголь выходом. Скорее, наоборот: вино туманило разум и создавало проблемы. Но сейчас у него совершенно не было перспектив. Едва ли Джуё станет выслушивать «сказку» о земле Акаш, которая лежит где-то там. Да если бы он и поверил, Шены все равно обречены. Джуё не всегда награждал отличившихся, а вот оступившиеся, проигравшие неизменно наказывались для острастки всех прочих. Шен не раз видел, что с ними бывает.

— Местная брага, — Кала-ана выскользнула из темноты и сунула ему в руки кувшин, в котором весьма заманчиво булькало. — Напьешься и утонешь в озере.

— Это предсказание?

Кала-ана фыркнула. Задев Шена плечом, она прошла мимо и замерла возле стола.

— Возьмите меня с собой в город.

— Госпожа, — с обманчивой вежливостью проговорил Дзянсин после короткой паузы, — столица не самое лучшее место для…

— Дикарки? — ядовито уточнила Кала-ана.

— Юной кочевницы.

— Мой отец был из Карраски родом, — усмехнулась девушка. — Откуда-то из Карсы, как я слышала. Он пришел в Пустой Сосуд за сокровищами, и мама его выбрала. Закончил он, как и все прочие мужчины: Богиня лишила его разума. Но я его помню в здравии. Помню его рассказы о Карраске. Страна как страна. Возьмите меня с собой, а я переведу для вас это.

На стол лег ворох ветхих, потемневших от времени свитков. Все трое — и Шен, и лекарь, и Дзянсин — подались вперед. Вместо привычных иероглифов свитки покрывали мелкие рисунки и странные закорючки.