Книга Лисьи Чары, страница 67 – Дарья Иорданская

Она повернула голову, желая поделиться этим ценным наблюдением с Низу. Оборотень лежал уронив голову на бок, раскрыв глаза. Пан вцепилась левой рукой в лисий медальон, раскаленный, словно он был только что вытащен из горна. Наверху довольно хохотал ветер.

Если лиса входит во двор, вслед за ней приходит беда и смерть.

Поверье, распространенное в некоторых районах Ландора

Первое, что почувствовала Пан, придя в себя – боль в запястьях. Попробовав пошевелиться, она поняла, что крепко связана грубой конопляной веревкой, сильной врезающейся в кожу. Приподняв голову и плечи, шутовка смогла разглядеть полуразрушенные стены. Кажется, она лежала на полу. Откуда-то тянуло запахом гари.

- Такие дела, - послышался голос Низу откуда-то слева.

Повернув голову, Пан с удовлетворением заметила, что лис находится в таком же плачевном положении. И что выглядит он значительно лучше, чем ночью, по крайней мере, пропала его мертвенная бледность.

- Что случилось? – тихо спросила шутовка.

- Ураган ночью разнес половину деревни, погибло несколько человек – кто не успел попрятаться в погреба. И, естественно, в этом виноваты мы с тобой. Знаешь, что говорят про лис?

- Говорят, увидит одну лису – к удаче, - проворчала Пан, силясь вытащить руки из замысловатого узла. – Что-то незаметно, что мне очень везет. При чем тут я, и что с нами сделают?

- Ты чужачка, это само по себе – преступление, - ответил лис, после чего легкомысленно добавил, - так что нас, скорее всего, спалят во-он на том костерке.

Пан сумела, извернувшись, сесть, и сразу же увидела огромную поленицу, к которой крестьяне подтаскивали пуки соломы, хворост, промасленные тряпки и обломки мебели. На пленников жители Лисьих Нор до поры не обращали особого внимания, видимо, не ожидая, что те смогут освободиться.

- Мы что, во времена Дикого Тсара живем? – фыркнула Пан. – Мы стоим на пороге ХХ века, мир меняется. В медвежьей Вадзантии уже придумали способ разговаривать на расстоянии – не магам, имею в веду, а меня тут, в цивилизованном Ландоре, хотят спалить на костре!

- Заткнись, - угрюмо, но беззлобно посоветовал Низу.

- А ты не мог бы превратиться в лисицу и перегрызть мне веревки?

Лис мотнул головой.

- Я слишком сильно ранен, потерял много крови, - и он неловко продемонстрировал плечо, покрытой коркой запекшейся крови.

- Но ты же оборотень! – возмутилась Пан. – Обернись и залижи эти чертовыраны!

Низу тяжело вздохнул, покосился на готовящееся костровище.

- Я – человек, превращающийся в лиса.

- И что? – непонимающе моргнула Пан.

Низу вздохнул уже даже не тяжело, а попросту мученически.

- А то. У меня не хватить сил даже ухо себе отрастить, чтобы ты за ним почесала.

- Лучше хвост, - возразила задумавшаяся Пан. – Я за него дерну.

Она с удвоенным вниманием изучила улицу, костровище и суетящихся крестьян. Шутовка не ощущала в них особой злости, скорее обиду и усталость. Даже бледный мужчина, пришедший за ними, чувствовал только скорбь, а не ненависть к тем, кого считал убийцами своей родни. Тем не менее, Пан он поднял с земли рывком. Она скосила глаза на Низу. Оборотень еле держался на ногах, и его конвоир исполнял скорее роль костыля. Трактирщика с сыном, а также Герна и Рискла нигде не было, и у Пан появилась надежда, что они успели уйти. Впрочем, Петер может предъявить своим столичным гостям счет за разрушение трактира, но это не так страшно, как костер.