Книга Лисьи Чары, страница 66 – Дарья Иорданская

- Низу! – позвала шутовка, но голос ее заглушил ветер.

Он был здесь, с оскаленной пастью и гроздьями безумных глаз. Бешеная собака, сорвавшаяся с поводка. Пан выставила между ним и собой щит, вложив в колдовство всю свою злость. Только теперь она могла в полной мере оценить, что имел в виду Рискл, говоря о сложности заклинания. Ветер был куда сильнее, и концентрации Пан решительно не хватало. Она аккуратно пнула безжизненного оборотня в бок, потом – чуть посильнее. Была слабая надежда, что он придет в себя от этого. Не вышло. И тут она увидела у лиса на поясе зачарованную флягу, поганец утащил ее с комода, на ихобщее счастье. Продолжая удерживать щит, Пан отцепила чар, зубами вытащила пробку и плеснула водой на лицо лиса. Тот фыркнул и распахнул глаза.

- И вправду – волшебная вода, - хмыкнула Пан. В этот момент ее щит треснул, и ветер смог ухватить шутовку за волосы. Почувствовав, что ее ноги отрываются от земли, шутовка взвизгнула.

Лис обхватил ее талию здоровой рукой, а левую – окровавленную, как сейчас заметила Пан, выставил вперед. Он подхватил щит без видимых усилий, словно всегда умел управляться с человеческими заклинаниями, что-то подправил, после чего крикнул шутовке в самое ухо:

- Быстрее, к лестнице!

Уязвленный ветер качнул дом так сильно, что Пан ударилась плечом об стену и зашипела. Внизу что-то обрушилось.

- Лестница, - безжалостным тоном сообщил лис. – За каким чертом ты сюда пришла, а?

- Твой медальон, - задыхаясь пояснила Пан, ловя себя на мысли, что этот разговор что-то чертовски напоминает. – Он кровоточил, очень сильно. Отец спаял его…

Лис покосился на медальон, поблескивающий на груди девушки.

- И как ты теперь намерена спуститься вниз, о, благородная спасительница? – ехидно спросил он.

- А за каким чертом ты сюда поперся, позволь спросить? – парировала Пан.

- Прости, я забыл, что я – твоя добыча, - вздохнул Низу. – Я надеялся договориться, но этот ветер слишком безумен. Можешь сказать, что я кретин, разрешаю.

- Непременно, - пробормотала Пан. Она замерла в проломе стены, задумчиво изучая открывающийся вид.

Стена была кирпичная, но слишком хорошей, старинной кладки: мастер не злоупотреблял раствором, кирпичи были подогнаны друг к другу так плотно, что пальцам просто не за что было уцепиться. Идея спрыгнуть была чистым самоубийством – только воздушники могли бы без проблем спуститься с такой высоты.

- Знаешь, я мог бы прыгнуть… - задумчиво произнес Низу, словно прочитав ее мыслию

- Ты убиться решил окончательно, чтобы я больше не мучалась неопределенностью? – хмуро поинтересовалась Пан. – Ты расшибешься в лепешку, даже в лисьем обличье. Сколько ты весишь? Килограмм десять?

- Шесть, - обиженно поправил лис, оглядываясь через плечо. Щит все еще сдерживал ветер, но уже начал трещать. - Я вовсе не такой дурак, как тебе показалось в начале. Я…

- Ладно, ты-томожет и спрыгнешь, хотя по мне это чистое безумие. А мне что делать? Я еще летать не научилась, весу во мне прилично, а превращаться в кошку – конечно, заветная мечта, но категорически неосуществимая, - Пан в который раз заметила за собой привычку в особенно опасные моменты слишком много болтать, и прикусила язык.

Низу хмыкнул, вдруг изящно потянулся всем телом, и осел на пол маленькой серой мышью. Пан присвистнула: до сего момента она и не подозревала, что оборотень может оборачиваться не только лисом. Если бы Низу мог сейчас подмигнуть и язвительно хихикнуть, он бы непременно это сделал. Однако такой возможности не было, так что он без промедления спрыгнул вниз. Последовали несколько томительных мгновений, когда Пан силилась разглядеть хоть что-то из происходящего внизу, а ветер ломал уже и без того истончившийся щит, а потом в ноги шутовки ткнулась верхушка приставной лестницы. Пан припомнила, что это хлипкое на вид сооружение было прислонено к высоченной вишне, из которой, наверное, Петер гнал свою настойку. Или, скорее, ее делали далекие предки трактирщика, потому что дерево выглядело седым и дряхлым патриархом, как и лестница. Но сейчас особого выбора у Пан не было. Осторожно ступив на ступеньку, она начала спускаться. Лестница раскачивалась бы и безо всякого ветра, но теперь, по этой жуткой непогоде, ее просто мотыляло из стороны в сторону. Пан была почти уверена, что не доберется до земли целой и невредимой. Наконец она почувствовала у себя на талии теплые руки, которые настойчиво сняли ее с лестницы и потащили подальше от дома. В этот момент ветер раскрошил щит и ударил, вкладывая в это усилие всю свою злость. Трактир сложился как карточный домик, а оборотень и шутовка, сбитые с ног тем же порывом, покатились по земле. Перевернувшись на спину, Пан посмотрела на очистившееся от туч небо и пообещала себе, что в последний раз покупается на предложение Злотана Божары съездить куда-нибудь. В конце концов, убиться можно и в столице.