Книга Меня укутай в ночь и тень, страница 53 – Дарья Иорданская

Чудовище.

– Ты ведь любишь меня? – спросила Дженет, и в ее вопросе не было кокетства. Она просто уточняла то, что и так знает.

– Я…

Пальчики Дженет легко коснулись его щеки, плеча, руки. Перстня.

– Подари его мне.

Грегори посмотрел на руку. Никто и никогда не прикасался к нему, никто из посторонних, не принадлежащих к семье Гамильтон.

– Ты ведь любишь меня? – вновь спросила Дженет.

Она поднялась, обнаженная, не потрудившись накинуть халат, открыла шкатулку с драгоценностями и запустила пальцы в искрящуюся россыпь камней.

– Паскуале, дурачок, подарил мне вчера ожерелье. Тридцать семь сапфиров. Я не хотела брать его, но Паскуале сказал, что будет стреляться, если я откажусь.

Сонный ее любовник пробормотал что-то по-итальянски и откатился на край кровати. Возможно, посулил ей еще подарки. Грегори бросил на него короткий неприязненный взгляд, а потом вопреки здравому смыслу, вопреки собственному желанию снял перстень и протянул его Дженет. У нее были холодные пальцы. И жадные губы, и жаркое, пылкое тело.

Что-то такое мерещилось ему на границе сна и яви. Прекрасное чудовище.

* * *

Элинор переборола неуместную панику и прямо посмотрела на Федору Крушенк.

– Можете вы что-нибудь сделать? Можете отыскать Дамиана?

Ведьма молчала, как Элинор показалось, целую вечность. Она должна была сказать «нет», Элинор была в этом уверена. Но вместо этого Федора наконец кивнула:

– Мне нужны будут травы.

– Они наверняка есть на кухне. И Пегги с Алессандрой вам помогут. – Элинор строго посмотрела на горничных. – Верно?

– И какая-то вещь, имеющая для Гамильтона значение.

Элинор пожала плечами. Она не слишком хорошо знала Гамильтонов, чтобы судить об этом.

– Впрочем, – решила Федора, – и вы сгодитесь.

– Я не вещь! – возмутилась Элинор. И добавила про себя не без горечи: «И не имею значения».

– Но вы имеете для Дамиана значение, – улыбнулась ведьма.

«Франк, может быть, – подумала Элинор. – К нему Дамиан относился как к сыну». На Джеймса Грегори Гамильтон не бросал таких полных любви взглядов, хотя мальчик и был его гордостью и радостью. Грегори Гамильтон должен был иметь для брата значение. Но вот она… Дамиану нравилось над ней подшучивать, он испытывал своеобразное наслаждение, дразня и подзуживая ее. Но ее можно было заменить на Дженет Шарп, на Федору Крушенк, на любую другую женщину с характером и острым языком, способную ответить. И все они справились бы куда лучше, чем Элинор.

Элинор хотела бы что-то для него значить. Она ненавидела сентиментальные истории, всех этих Золушек, бедных сироток, Джен Эйр и Элизабет Беннет, которые в финале находили свое слащавое счастье.

Она хотела этого счастья для себя.

– Дамиан кое-что для васзначит. – Губы Федоры Крушенк тронула жутковатая торжествующая улыбка. – И это большая удача, мисс Кармайкл. Приступим.

Именно так Элинор и представляла себе колдовство. Федора Крушенк сняла жакет, расстегнула пуговки на манжетах, закатала рукава блузы, обнажая тонкие бледные руки. На левом запястье – четыре родинки в ряд, неестественно ровно, словно проведены по линейке.

– Ведьмина метка, – пояснила Федора Крушенк, проследив за взглядом Элинор. – Садитесь.

Она несколько минут перебирала пучки трав, принесенные Пегги. Элинор сидела неподвижно, следя за каждым движением.