Книга Погасни свет, долой навек, страница 81 – Дарья Иорданская

– Дамиан не любит об этом распространяться, и я не стану, – покачал головой мистер Гамильтон. – Но, уверяю, хотя он кажется вам мертвым, сейчас он здесь, в этой комнате. Попросите чего угодно, и вы это получите.

– Даже боюсь что-либо спрашивать, – пробормотала Элинор, – учитывая характер вашего брата.

Ей показалось, она слышит смех.

– Это верно, – согласился мистер Гамильтон.

– Может ли ваш брат сейчас проникнуть в закрытое помещение? – спросила Элинор.

– Безусловно.

– В детской, она заперта на ключ, под третьей половицей слева (на ней Тайный Знак) лежит шкатулка, также запертая. В ней среди всего прочего листок, на котором записан наш с Джеймсом страшный секрет. Что это?

По комнате пронесся холодок. Надо полагать, свободный дух вылетел из библиотеки.

– Как долго это будет продолжаться? – Элинор указала на тело Дамиана. Потом, поняв, что все это время говорила слишком уж фамильярно, добавила: – Сэр.

– Не переживайте, мисс Кармайкл. Это летаргия. Дамиан скоро очнется. Если только…

– Если только – что?

– Нет, – покачал головой мистер Гамильтон. – Если Дамиан захочет вам это рассказать, он расскажет. Я же не могу сделать это у него за спиной.

Элинор хотела бы спросить еще что-то, пока Дамиана – гипотетически – не было в комнате, но на колени ей лег новый листок, написанный тем же неловким почерком. «Элинор не знает текста „Двенадцати дней Рождества“».

– Позор мне, – кивнула Элинор, выдавив слабую улыбку.

– Это и есть ваш с Джеймсом секрет? – изумился мистер Гамильтон.

– А вы вообразите, какой же это позор в глазах пятилетнего мальчика, – улыбнулась Элинор.

– Теперь вы убедились?

– Дайте мне… минуту. – Элинор переложила листки на стол и вышла из комнаты. Уже рассвело, и сквозь неплотно задернутые шторы на пол холла ложились тонкие золотистые полоски. Во второй гостиной занавеси и вовсе были раздернуты, и комнату заливало светом, и все казалось радостным и мирным. И удивительно реальным, потому что вот такой и была жизнь, полной света, фарфора, кружевных салфеток и ничего не значащих светских бесед. Элинор не нужна была реальность, полная чудовищ.

– Вы в порядке? – подошедший мистер Гамильтон тронул ее за плечо.

– Вполне, сэр, – кивнула Элинор, отнюдь не уверенная, что вообще когда-нибудь будет в порядке. Сквозняк, гулящий по полу, напомнил, что она боса, в рваных чулках, в чужом платье; что она определенно не в порядке.

– Тогда идемте, попробуем разбудить Дамиана, – улыбнулся мистер Гамильтон.

Он пересек холл и вдруг перешел на бег. Тяжелые шторы на обоих широких окнах гостиной были раздернуты, и комнату заливал яркий и живой солнечный свет.

– Что вы, черт вас дери, делаете?! – вскричал мистер Гамильтон, гневно глядя на миссис Симпсон, стоящую у окна. – Мисс Кармайкл, подайте плед, прошу.

Элинор удивленно протянула ему плед, в который до того куталась, и лишь тогда увидела, как краснеет, словно от кипятка или жара, кожа Дамиана Гамильтона под лучами солнца. Мгновение, и на высокой скуле появился ожог, а рука покрылась волдырями. Мистер Гамильтон набросил на брата шаль и сделал шаг к экономке.

– Объяснитесь!

– Стойте! – Элинор поймала его за локоть.

Миссис Симпсон раззявила чудовищную пасть, полную зубов, глаза ее ввалились, завертелись знакомыми Элинор спиралями. Тело пошло трещинами, являя неприглядное, нечеловеческое нутро, а потом растаяло дымом. Гротескное, омерзительное подобие человека шмыгнуло по-крысиному в угол и пропало.