Книга Погасни свет, долой навек, страница 43 – Дарья Иорданская

– Элинор Кармайкл… – Дамиан сощурился, разбирая написанное. – Родилась в 1863 году в Ланкашире. Отец – викарий, мать умерла, когда девочке было семь. С 1870 по 1880 обучалась сперва в Благотворительной школе мисс Блум для одаренных девочек, а затем в Колледже Святой Маргариты. В 1883–1884 годах прошла годичные курсы гувернанток. Биография, достойная пера Боза. Любил он писать о таких вот благородных сиротках.

Дамиан хмыкнул и взялся за другой лист, где перечислялись все несомненные достоинства Элинор Кармайкл, освоенные ею дисциплины и прочие полезные для гувернантки качества.

– Недурно образованна. Даже астрономию изучала. Ни разу не встречал я гувернантку, которая знала бы толк в астрономии. Владеет французским, итальянским, немного немецким и латынью. Ага, как же, помню, Тертуллиан… Но, Грегори, как ты мог нанять женщину без знания греческого?

Грегори оставил сарказм брата без внимания.

– Четвертая страница.

Дамиан кивнул и отыскал нужный лист. Здесь почерк был совсем другой, твердый, резкий и очень мужской. Говорящий о непримиримом, неуживчивом, властном человеке, не склонном к переговорам. Он чертовски походил на почерк Катрионы.

– «Сим удостоверено…» Ага! – Дамиан поднял голову и посмотрел на брата. – Элинор Кармайкл провела почти год в психиатрической лечебнице?

Грегори бодро кивнул, выглядя при этом довольным, как ищейка, принесшая хозяину добычу. Сразу же вспомнилось их детство. Вот такой же в точности вид бывал у Грегори, когда удавалось добиться своего, скажем, переспорить мать.

– Вроде бы тут нет ничего необычного… – Дамиан побарабанил по подлокотнику. – Вспомни, кое-кто из наших родственников там побывал, иные даже заслужено. А уж «истерические припадки» – самый расплывчатый диагноз из возможных. Им подвержены у нас девицы, которые не хотят замуж; которые слишком хотят замуж; особы, которые уже замужем, но что-то не клеится. Хотя Элинор Кармайкл и истерический припадок… что-то тут определенно не клеится.

Дамиан еще раз перечитал послание врача, сообщающего в самой любезной форме, что мисс Кармайкл действительно провела почти год в клинике, откуда вышла в феврале 1882 года обновленной. Ее недуг исцелен, а честный труд и христианское благочестие не позволят ему вернуться.

– Чем думала эта дамочка из агентства, отправляя в качестве гувернантки особу, лечившуюся от… – Грегори поморщился. – Что там написано? Истерического припадка?

– Еще тут написано про труд и благочестие, – покачал головой Дамиан. – Тетка-медиум, лечебница, женщина, которая видит больше, чем следует… Я сегодня же наведаюсь в Спиритуалистическое Общество, разузнаю об Эмилии Кармайкл и заодно о той листовке, которую нашел в комнате твоей жены. Как знать, может, там найдутся зацепки.

Дамиан медленно поднялся и подошел к окну, аккуратно отогнул штору. Уже почти совсем стемнело, и улицы затянуло туманом. Зловещим. Желтоватым. За этот туман, это ощущение мрачного готического романа Дамиан и не любил Лондон. Его тянуло туда, где на закате небо чистое, а воздух пахнет солью и лавандой. Вернуться бы во Францию и продолжить изыскания… Дамиан бросил взгляд через плечо. Брат, старший брат, любимый брат, который когда-то был единственной опорой в жизни, единственной защитой от деспотичной заботы матери, смотрел напряженно и с надеждой. Отъезд, определенно, откладывался.