Книга Погасни свет, долой навек, страница 28 – Дарья Иорданская

– Это не вера, прекрасная Линор, а уверенность. А вера – это по Тертуллиану: Credo quia absurdum[8]

– У Тертуллиана: certum est, quia impossibile[9]. – рассеянно отозвалась молодая женщина. – У вас остались еще вопросы, мистер Дамиан?

– Всего несколько, – кивнул Дамиан, но договорить не успел. Снизу послышался пронзительный, удивительно немузыкальный звон колокольчика. Такого звука в этом доме ему слышать еще не приходилось, он резал слух и, казалось, способен был вызвать мигрень. – Господь всемогущий, что это?

– Это звонят из Красной гостиной. – Гувернантка едва заметно поморщилась. – Ее обычно используют для приема… гостей.

Снова возникла пауза, в которую можно было вставить любое слово. Важных гостей? Нежеланных гостей? Звон все длился и длился, и Дамиан, подняв руку, растер висок, пытаясь сладить с подступающей болью.

– Сколько вообще гостиных в этом доме?

– Я провожу вас, – кивнула Элинор Кармайкл и быстро пересекла комнату. – Но после вы оставите меня в покое.

Колокольчик все звонил и звонил, действуя Элинор на нервы. Сегодня все с самого утра словно испытывало ее терпение, впрочем, злость помогала ей держаться уверенно подле Дамиана Гамильтона. Он осмелился запереть ее! Точно преступницу! Последний раз Элинор запирали еще в школьные годы за какую-то мелкую провинность, и с тех самых пор она всегда поступала правильно. Разумно, во всяком случае.

Дамиан Гамильтон у нее за спиной двигался почти беззвучно, и это нервировало еще больше.

Оказавшись перед дверью в Красную гостиную, Элинор выдохнула с облегчением и посторонилась:

– Мы пришли, мистер… Дамиан. – Она привычно уже запнулась. Звать человека по имени казалось верхом фамильярности, это было попросту непристойно, а Элинор всегда держалась в рамках.

Однако с появлением этого человека рамки вдруг не то что раздвинулись – треснули и рассыпались. Все в доме точно по мановению руки какого-то злого колдуна переменилось, коридоры и комнаты погрузились в темноту, воцарилась зловещая тишина – еще более зловещая, чем в последние дни, мертвая тишина. И слуги не показывались Элинор на глаза, только слышны были их быстрые шаги где-то в отдалении. Им, должно быть, Дамиан Гамильтон также был не по вкусу.

Элинор постучала и открыла дверь, надеясь избавиться от своего спутника как можно скорее. И замерла, похолодев.

Посредине, в самом центре роскошной пурпурной розы, украшающей кашмирский ковер, в красноватых лучах закатного солнца стояла высокая, грузная, но все еще сохраняющая стать фигура. Элинор стиснула дверную ручку повлажневшей рукой и проговорила, забывшись:

– Мадам Кесуотер.

Дама-медиум, давняя приятельница ее тетки, мазнула безразличным взглядом глубоких темных, почти черных глаз и Элинор не узнала. Что ж, последний раз они виделись сколько? Шесть лет тому назад? Или, может, семь? В любом случае это было еще до того, как она окончательно разорвала все отношения с Эмилией Кармайкл. Нет ничего странного в том, что мадам Кесуотер ее не помнит. Элинор и сама предпочла бы вычеркнуть некоторые моменты из своей памяти.

– Простите, сэр. – взгляд Элинор метнулся к мистеру Гамильтону, стоящему возле массивного комода. Он безразлично разглядывал уродливую композицию из сухих цветов и перьев под стеклянным колпаком, не обращая внимания ни на медиума, ни на свою гувернантку. Легкую нервозность выдавало только то, как быстро он вертел в руках черную визитную карточку. – Я пойду, если вам больше ничего не нужно, сэр…