Книга Озеро призраков, страница 28 – Рональд Малфи

Я положил на тетрадь руку, словно это прикосновение могло разрушить ее реальность и превратить в дождь конфетти и проблески стробоскопа, отправить в параллельный мир, из которого она явилась. Листы были ледяными.

Задержав дыхание, я перевернул страницу и понял, что́ увижу, прежде чем это на самом деле предстало передо мной: блеклый снимок – я, Адам и Кайл стоим на берегу реки в Истпорте, обнимая друг друга за плечи. Короткие светлые волосы Кайла контрастировали с нашими темными гривами. Мы щурились в объектив фотографа – отца, – а его тень, словно в ужасном предзнаменовании, падала на Кайла. Я вклеил снимок в тетрадь в день, когда наш старик отвез Адама в колледж; тем вечером по дому ледяной водой разлилась зловещая тишина.

Я закрыл тетрадь, но встал не сразу. Честно говоря, от ужаса у меня подкашивались ноги. Я ощущал себя словно на ходулях. Тыльной стороной ладони вытер слезы, застилавшие глаза, а когда зрение прояснилось, осмотрел комнату – и уставился на одну из гипсокартонных стен.

В первую же неделю Джоди предложила купить несколько галлонов полуматовой краски и выкрасить прихожую и гостевую залу в модный оттенок шалфея. Все дело заняло у нас почти два дня; когда мы закончили, осталось только полгаллона краски. Я заколотил банку и убрал в подвал, под лестницу. Но ее там больше не было – она обнаружилась на полу между двумя парами лыж и старым журнальным столиком. Крышка валялась рядом, а на белой гипсокартонной стене виднелся крохотный серо-зеленый отпечаток ладони.

В течение недели, снова и снова прокручивая в голове этот момент, я понял, что стоял на коленях и глядел на отпечаток всего десять или пятнадцать секунд… но тогда в гипнотической летаргии мне показалось, что прошел целый час. Я ощущал прикосновение одежды к коже, исходящий от меня жар, мурашки на загривке. У меня в глазах пляской призрачных амеб лопались кровеносные сосуды. Я чувствовал каждую судорогу бьющегося сердца, все волокна и сухожилия, сплетавшиеся в теле.

Я встал и на подкашивающихся ногах подошел к отпечатку ладони. Поднял два пальца и коснулся его. Краска все еще была липкой.

Ладонь была маленькой. Детской.

– Кто здесь? – кое-как выдавил я дрожавшим голосом. Затем, испугавшись еще сильнее, пробормотал: – Кайл?

С другой стороны комнаты донесся еще один щелчок, напугавший меня так, что я чуть из кожи не выпрыгнул. Я резко развернулся и едва не сел в открытую банку с краской; она выскользнула из-под меня, когда я перекатился набок. Словно в замедленной съемке, банка накренилась и описала полукруг по полу, оставляя на бетоне арку серо-зеленой краски.

– Господи! – Я кое-как поднялся с пола.

Щелчки продолжались, пока не завершились глубоким уханьем: это включилась печка.

– Боже правый! – Я нервно хихикнул, подошел к раковине у стены и включил воду. Трубы лязгнули, затряслись, и из крана выплеснулся поток ледяной ржавой воды. Я сунул руки под струю и сразу же вспомнил о поте, выступившем на теле. Схватил рулон бумажных полотенец и изо всех сил начал отчищать пол. Я извел почти всю бумагу, но только размазал краску. Теперь потеки на бетоне напоминали большие цветы магнолии.

Держа последнее полотенце, я подумал, стирать ли со стены отпечаток ладошки… и в конце концов решил этого не делать. Сразу понял, хотя признался себе только вечером: я хотел, чтобы Джоди его увидела и подтвердила, что я не сошел с ума.