Книга Ненадежный свидетель, страница 54 – Мария Скрипова

– Тринуклеотидных CAG-повторов в гене, – поправляю. Афанасьев покосился на меня, врезать готов. – Наследственное прогрессирующее нейродегенеративное заболевание, характеризующееся хореоподобными движениями, психическими проблемами и деменцией.

– А еще проще, для неосведомленных.

– Термин «хорея» с греческого языка переводится как танец. Впервые непроизвольные, хаотичные движения были замечены у детей, алхимик Парацельс описал это как «Пляска святого Витта». Но на то время подобные явления объяснялись исходя из религиозных соображений: одержимость бесами, колдовство. Изначально заболевание считалось детским, но в 1872 году американский врач Джордж Гентингтон отметил наследственный вариант с началом во взрослом возрасте.

– Выходит, человек просто неосознанно дергается?

– Не совсем. В начале движения мягкие и могут быть ошибочно истолкованы как беспокойство при стрессе или волнении. По мере прогрессирования заболевания двигательная функция медленно ухудшается, и хорея в итоге может смениться паркинсоническим акинетико-ригидным состоянием. Ходьба становится небезопасной, человек теряет контроль над телом. На более поздних стадиях также поражается диафрагма, глотка и гортань, вызывая дизартрию, дисфагию и непроизвольные вокализации. Ко всему прочему когнитивные способности снижаются, что проявляется в невозможности принятия решений, развивается деменция. Также депрессия, паранойя, бред и галлюцинации. Больной не способен на самообслуживание, полностью зависит от окружающих. Летальный исход наступает в результате осложнений заболевания. Самое страшное в том, что до тридцати – тридцати пяти лет человек может даже не подозревать, что является носителем, а когда появляются первые симптомы – это приговор. Подтвержденного лечения нет. Развитие заболевания, как правило, быстрое, человек может угаснуть за каких-то десять лет.

– Ясно, – бормочет он, заводя колымагу. – Григорий, у Люси могла быть хорея Гентингтона?

– Да, – сухо отвечаю я, но он и сам все понял, еще в участке. Умеет подмечать детали. Мы нашли, что объединяет детей, осталось понять – почему.

– Ты или Алена? – осторожно спрашивает он. Больная тема, не хочу говорить. Самое страшное – это беспомощность, когда ты ничего не можешь сделать для самого дорогого человека. – Значит, жена?..

– Мы узнали, когда она была на третьем месяце беременности. Врач советовал сделать аборт. Мы отказались, Алена верила, что Люська не заболеет. Вероятность пятьдесят на пятьдесят, но она была уверена…

– Мне жаль, – говорит искренне, я верю. Только толку? Не хочу продолжать. Следак понимает, молчаливо вжимая педаль газа в пол.

На третьем транспортном пробка, фуру перевернуло, не разъехаться. Сирена не спасает, приходится в объезд. Афанасьев на нервах, дважды чуть ДТП не устроил, но обошлось.

ОМОН, не дождавшись, за нас всю работу сделал: два этажа университетского общежития перекрыты, все студенты по комнатам. Мышь не проскочит, на каждом лестничном проеме двое вооруженных парней. Знают свою работу, придраться не к чему.

– Докладывайте, – запыхавшись, велит Роман, сам красный, в поту – перенервничал в машине. Ему бы сердце проверить, так и до инфаркта недалеко.

– Одинцовой здесь нет, она несколько недель не появлялась в институте, на пропускном проверили, – отвечает один из бойцов. Указывает на молоденькую девчонку в комнате, испуганно поджавшую колени на кровати. – Ее соседка, в шоке была, пару минут назад в себя пришла. Решили дождаться вас.