Книга Ненадежный свидетель, страница 51 – Мария Скрипова

– Так мы можем продолжить, пока мать не позвонила своему мужу и он не настучал твоему начальству?

Кивает, противопоставить нечего. То, что мы смогли добраться до малышки, – уже большая удача. Возвращаемся в палату.

– Вот какой дядька. Так куда вы с няней пошли после мороженки?

– В парк с березками, на горках покататься, мы играли, а потом… – Вика замолчала, опуская глаза. – Я не помню… – Испуганный взгляд, виноватый. – Там были чудовища… Ника плакала, я тоже плакала… Потом я осталась одна и увидела вас…

– Можно взять тебя за руку? – улыбаюсь я, протягивая ладонь. Девчушка вкладывает ручку, но не смотрит. Страх, ужас, который она пережила, глубоко засел в подсознании. – Тебе больше ничего не угрожает. Все хорошо. Мама и папа тебя защитят, ты же знаешь, что они самые настоящие супергерои?

– Она рисует всякое, – вздыхает Елизавета, протягивая детский альбом. – Может, это вам поможет. Психолог говорит, что так она выражает свои эмоции, образами чудовищ. Не знаю, что и думать.

– У тебя талант! – Жуткие картинки, в темных цветах. Сразу не разберешь. Среди всего этого ужаса попадается женщина с оранжевыми волосами в окружении монстров. Мать светло-русая, дети обычно выбирают желтый карандаш, значит, не она. – Викусь, а эта тетя кто?

– Олеся, – уверенно отвечает ребенок. Елизавета Максимовна руками разводит, не узнает.

– Ты знаешь эту тетеньку?

– Она художница.

– Доченька, откуда ты ее знаешь? – настороженно спрашивает женщина.

– Она с папой Ники дружит, они обнимались, – заявляет девчушка.

– Вы что-то об этом знали? – уточняет Афанасьев у матери, но Елизавета молча головой качает, к телефону тянется.

– Вика, почему ты нарисовала Олесю среди чудовищ? – спрашиваю я. Сейчас это намного важнее чужих отношений. Молчит, губы закусила. – Олеся тоже была там? Ты ее видела рядом с этими чудовищами?

Кивает. И этот едва заметный кивок играет главную роль. Теперь у нас есть не просто зацепка, а реальная возможность. Следак незамедлительно достает телефон, набирая своих.

– Это Афанасьев. Кириллова в участок, срочно, – хмуро говорит, нервы сдают. – Какого, к черту, подполковника? Отца пропавшей девочки приведите! Мы уже выезжаем. – Звонок сбрасывает, к растерянной женщине поворачивается. – Елизавета Максимовна, мы вам очень благодарны. Можно забрать альбом?

– Разумеется, если маленькая принцесса не против, – интересуюсь у девчушки. Не против. От ее ответа мало бы что зависело, но не хочется нанести очередную травму и без того натерпевшейся малышке. – Спасибо за помощь, Вика. С меня мороженое с бананом и шоколадом.

Кириллов-младший нервно затянулся сигаретой, постукивая костяшками по столу. Двадцать минут впустую, бумажная волокита, еще десять – отрицание, сомнения и, наконец, долгожданное признание. Быстро сдался, не смог тянуть. Когда речь заходит о собственном ребенке, человек готов жертвовать всем, что у него есть.

– Валерий Петрович, – вздыхает Афанасьев, сверля взглядом собеседника, сидящего напротив. – Мне нужны фамилия, имя, отчество, адрес проживания и контактные данные девушки по имени Олеся.

– Да не знаю я! Это была глупая ошибка, интрижка на стороне! Мы встречались пару раз. Одинцова, кажется, студентка. Это был просто секс! После я ни разу с ней не связывался. Для чего ей похищать моего ребенка? Ради денег? Тогда почему до сих пор нет требований о выкупе?