Книга Грани безумия, страница 33 – Мария Скрипова

– Еще раз, – попросил Шурик, широко улыбаясь во все тридцать два зуба.

– Лапина Яна Андреевна, двадцать семь лет, замужем, детей нет. Работаю архитектором, муж Богдан Тимофеевич Лапин, тридцать лет, врач, педиатр. Познакомились в Сочи, я подвернула ногу на сёрфборде, он вытащил меня из воды. Через год мы сняли квартиру в Москве, поженились. Я устроилась архитектором в международную компанию, «АDAM-резерв», Богдан вел частную медицинскую практику. У нас был пес, Чарли, порода корги. Мы собирались завести ребенка!

– Повтори, – требую я. Дважды один и тот же текст, меняются только последовательность и схема построения фразы. Люська таким образом учила стихи в школе. Соня не добавила ни одной новой детали, уточнения, все четко, отработано, безэмоционально. Эта история скорее выглядит как заученная роль актера, чем реальные воспоминания, но стоит убедиться, если сухое повторение идентичного набора предложений в первый и второй раз можно списать на случайность, стресс или усталость, то третий развеет сомнения, подтверждая или опровергая теорию. – Пожалуйста. Только не спеши, представь, что рассказываешь мне это впервые.

– Да вы оба издеваетесь! – нервничает девушка, недовольно надувая губы. – Лапина Яна Андреевна, двадцать семь лет, замужем. Детей нет. Архитектор, муж – педиатр. Богдан Тимофеевич Лапин, тридцать лет. Познакомились в Сочи, я подвернула ногу на сёрфборде, он вытащил меня из воды. Поженились через год, переехали в Москву, я устроилась в «АDAM-резерв», архитектором, Богдан вел частную практику. У нас был пес, Чарли, порода корги. Мы собирались завести ребенка.

– Сколько лет Чарли? – уточняю. Глаза на меня растерянно поднимает, хлопая ресницами. – Это простой вопрос. Вы его щенком взяли? Хозяйка в квартире не была против собаки? Многие арендодатели не пускают с животными. Не можешь ответить?

– Три или четыре года, наверное, – пищит еле слышно, расплакаться готова, глаза на мокром месте. – Я не помню.

– А нога, ты сказала, что подвернула ногу. Правую или левую? – продолжаю давить. – Или это была рука? Сёрфборд опасная штука, можно и голову свернуть.

– Ты издеваешься? Я тебя помочь просила, а ты!.. – со слезами поднимается, хочет уйти. Не даю, как дите нерадивое обнимаю, прижимая к груди. – Что все это значит?

– То, что твой рассказ навряд ли имеет отношение к правде. Это зазубренный текст, который ты повторяешь, даже не осознавая этого. Я скажу сейчас то, что тебе не понравится, но ты должна выслушать и попытаться воспринять. – Усаживаю напротив себя на стул, сам на колени перед девчонкой опускаюсь, беря за руки. Правду тяжело воспринять, она два года жила с мыслями, что находится не в своем теле, но, если она действительно хочет со всем разобраться, придется посмотреть в лицо своим страхам. – Соня Новикова хотела уйти от мужа, собрала деньги, спрятала их на съемной квартире. Ей нужна была легенда, чтобы скрываться, заученный текст вполне годится, как и кардинально противоположный образ в зеркале, брюнетка с короткой стрижкой. Ты лучше меня понимаешь, что для этого достаточно купить в магазине краску и распрощаться с белоснежными локонами.

– Но съемка, я жила там, знала, что где расположено, – не унимается. У меня тоже такое было, разум сопротивляется, не хочет принимать действительность.