Книга Грани безумия, страница 169 – Мария Скрипова

– Подарок от влиятельного человека, которому я помог вернуть свою жену.

Док молчаливо качает головой и постукивает карандашом по столу. Не удивлен, прекрасно понимает, о ком я говорю.

– Новиков… – Он не заканчивает фразу, но по интонации все становится понятно. Ожидал такой расклад. – Разумеется, как я сразу не догадался. Григорий, прошу прощения, но почему вы решили, что я причастен ко всей этой истории? Здесь указаны фамилии очень богатых и влиятельных людей, политики, владельцы фармацевтических компаний, меценаты, я всего лишь обычный психиатр, моего имени здесь нет.

– Да. Вашего имени здесь действительно нет, – жму плечами, смотря в глаза. – Но вы причастны, я знаю… Ответьте мне, Павел Степанович, для чего все это? Деньги? Научные открытия? Патенты? Имена, вошедшие в историю? Минздрав бы никогда не одобрил опыты на детях, но, чтобы результаты были достоверными, животных недостаточно. Знаете, что самое страшное во всем этом? Проект «Геката» числится под номером шестьдесят шесть… А сколько еще таких проектов, док? Сколько еще детей должны погибнуть, чтобы какое-то неизлечимое заболевание сдвинулось с мертвой точки? Вы верно сказали, этим материалам место в полиции, я передам их Афанасьеву, но прежде, я хочу понять, Павел Степанович, какова ваша роль во всем этом безумии? Вы отпустили меня, помогли сбежать, добраться до Клюева, почему? Хотели, чтобы все это закончилось?

Пауза. Не знает, что сказать? Нет, не в этом дело. Если он подтвердит мои слова – это укажет на его причастность.

Повисшее молчание затягивается… Павел Степанович тяжело поднимается со своего кресла и задумчиво подходит к окну.

– Уезжайте, Григорий, – наконец произносит он, смотря при этом вдаль. – Заберите Алену, Егора и уезжайте из этого города навсегда. У вас еще есть шанс начать все с чистого листа. Не переступайте черту, после которой обратного пути уже не будет.

– Вы забыли про Катю.

– Я буду говорить на вашем языке. Катя – дионея, вы не спасете девочку. – Окунев поворачивается ко мне, решительно подходит к столу и достает папку с бланками. – Я подпишу вам справку, то, что снимаю вас с учета, дома у меня есть запасная печать. Начнете жизнь заново.

– Подпишете справку психу? – Слова вызывают непроизвольную улыбку. Шутка? Это должна быть неудачная шутка, но на лице дока ни капли сомнения. Неужели он говорит серьезно? – Сегодня я снова видел дочь, Мила приняла ее образ, чтобы заставить меня открыть папку. Они обе здесь, в моей голове… Я сумасшедший, док, и с каждым днем я сильнее убеждаюсь, что это навсегда.

– Знаете, что отличает вас от психа? – отвечает он, не дрогнувшей рукой ставя свою подпись на заветном листке А5. – Вы понимаете, где грань безумия. – Док протягивает бумагу, впервые за все время сдержанно улыбаясь. – У вас получится, Григорий, оставьте девочку в Москве, найдите аргумент, у вас талант убеждения. Забирайте жену, сына и уезжайте. Прошлого уже не изменить, не упустите шанс начать жизнь заново. Теперь он у вас есть. Вам пора, Григорий, думаю, наш с вами последний сеанс закончен, и я рад, что он прошел в неформальной обстановке. Надеюсь, мы с вами больше не увидимся, со всем остальным пусть разбирается полиция.

– Как и я, Павел Степанович, – отвечаю, забирая справку. – Прощайте…