Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело, страница 99 – Евгений Бочковский

– Я определил вам ровно тот объем питания и сна, чтобы вы только-только не протянули ноги, а у вас, простите, лоснится лицо и исчезает под шеей воротничок. Вы всегда легко взлетали по лестнице в свою комнату, а теперь вы даже спускаясь вынуждены посреди дороги останавливаться, чтобы передохнуть и восстановить дыхание. У вас появилась одышка. Я было подумал, что это от недостатка сил, вызванного недоеданием, но ступеньки-то под вами с каждым днем скрипят всё жалобнее! Мне приходилось слышать, что от голода пухнут, но никто не заставит меня поверить в такое. Ответьте, неужели гренки настолько не удаются миссис Хадсон, что вы даже в положении жесточайшего воздержания не в состоянии их есть?

– Конечно нет, мистер Холмс, – раздался голос миссис Хадсон, прежде чем я успел во всем признаться.

– Ах, миссис Хадсон! – смутился Холмс. – Насчет гренок я, как вы понимаете, пошутил. Уверяю вас, я остаюсь горячим поклонником вашей кухни.

– Как и доктор Уотсон, – заметила миссис Хадсон многозначительно. – По-прежнему остается горячим поклонником, тонким ценителем и ревностным почитателем.

Что-то в ее тоне заставило Холмса насторожиться.

– Постойте-ка! – посмотрел он на нее недоуменно. – Так это ваше коварство повинно в том, что ему пришлось проделать две новые дырки в брючном ремне?

– Мое коварство, мистер Холмс, всё же уступит вашей наблюдательности… или дедукции, поскольку мне неизвестно, каким образом вы определили эту деталь в гардеробе вашего друга. Признаюсь, – продолжила миссис Хадсон, посмотрев на Холмса с выражением слегка задетого достоинства, – я не могла смотреть без содрогания на ваше бессердечное отношение к несчастному доктору Уотсону. Если б вы только знали, во что оно вылилось, вы бы первый выказали одобрение моему коварству.

В первую минуту застигнутый переходом инициативы в неучтенную сторону Холмс заметно растерялся, но затем быстро овладел собой. Занятие, за которым миссис Хадсон застало наше возникшее из ниоткуда разбирательство, подсказало Холмсу отговорку, с помощью которой он попытался отшутиться:

– Во что вылилось, говорите? Надеюсь, не в один из этих горшков, куда вы сливаете мой с таким трудом полученный бисульфат бария?

– Если испорченный воздух и есть цель таких трудов… – Она помахала последней зловонной пробиркой. – Право, мистер Холмс, коль вы не знаете, как с пользой применить доктора Уотсона, зачем вам в придачу какой-то барий? Или он приобрел такой запах, потому что вы и его заморили голодом?

– Дорогая миссис Хадсон! – примирительно сложил ладони Холмс. – Прискорбно осознавать, что вы записали меня в ряды закоренелых садистов. Безусловно, в вашей доброй душе милый Ватсон вызывает бурю сострадания и неподдельной тревоги, даже когда проносит ложку с клубничным суфле мимо рта. Но поверьте, его перевод на ужесточившийся режим был вызван объективными обстоятельствами. Иногда сыщику…

– Вот именно, сыщику! – воскликнула она, всплеснув руками так, что тесный рядок гераней отозвался тряской салатного цвета зелени. – Причем здесь доктор Уотсон?! Ну какой из него…

– Какой-никакой, а другого Ватсона у меня нет.

– Еще день-два, вы бы потеряли и этого! Вы уходили первым и не видели, что здесь происходило.

– А что здесь происходило?

– Он падал в обморок раз за разом, пока я не заставила его пополнить запас сил.