Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело, страница 272 – Евгений Бочковский

– Как трогательно вы за нас переживали, кто бы мог подумать! – усмехнулся я в ответ. – Закрепить навеки! А теперь предлагаете мне испариться!

– Что-то мне не нравится ход ваших мыслей, – насторожился Холмс. – Признайтесь, вы, случаем, не отрезали себе пути к отступлению?

– Смотря что вы под этим подразумеваете. Вообще-то я предпочитаю действовать исключительно в наступательной манере.

– Хорошо, тогда скажите, ваше наступление не добилось собственного окружения? Вы не успели сделать ей предложение руки и сердца?

– Вы считаете, она того недостойна? – спросил я с вызовом. – Благодаря Мэри во мне зародилось по-настоящему волшебное чувство, новое и непривычное.

– Благодаря ее богатству ваше чувство представлялось мне не столько волшебным, сколько разумным, но теперь, когда она вновь бедна, на кой черт оно вам сдалось?! Забудьте о нем, пока оно новое и непривычное.

– Но я же поклялся достать эти чертовы сокровища хоть из-под земли! – закричал я, не в силах сдержать отчаяние.

– А на кой черт вы это сделали?! – прорычал Холмс в ответ, приблизив ко мне свой обострившийся от гнева лик. – Вы же знали, что предъявите ей пустой сундук, так что ж вы за оставшуюся часть пути не придумали, как получше выкрутиться?! Открыв перед нею ларец, вы должны были сначала страшно удивиться…

– Поверьте, Холмс, я всё то время, что был с нею, очень страшно удивлялся, но она удивилась еще страшнее, поэтому моего удивления, кажется, не заметила.

– Вы должны были заявить ей, что теперь, когда ларец пуст и она осталась без наследства, вы недостойны ее сердца и не имеете никакого права претендовать на ее руку.

– Но я-то не знал, что она осталась без наследства! Я полагал, что ларец пуст только на время, а еще что ваш Фоден – приличный человек!

– Вы так и не ответили, – твердил свое Холмс, не замечая моих доводов. – Да или нет?

– Успокойтесь, Холмс. Я не успел сделать ей предложение, хотя настаиваю на том, что после всего того, что случилось, хотя бы из соображений приличия я обязан его сделать.

– Какие приличия?! Неприлично усевать золотыми россыпями реку, словно пашню семенами, или вы ждали всходов? Так они еще впереди, не сомневайтесь. Неприлично пытаться после такого еще и что-то поправить. Выражаясь образно, неся даму на руках в подвенечном уборе, вы уронили ее в лужу. Плашмя и в самую грязь.

– Боже, не говорите так! – простонал я, прикусив кончик салфетки, которую вертел в руках. – Какой невыносимый стыд!

– Если бы только стыд! – взвился Холмс, и его глаза засверкали, как горящие угли. – Всё гораздо хуже! В вас проснулось благородство, поэтому вы готовы поступить еще ужаснее. Вам бы исчезнуть с ее глаз побыстрее, а вы вместо этого готовы улечься в лужу рядом с нею, только чтобы доказать ей, что там, в грязи, вполне себе хорошо. Поймите же наконец, что это и есть верх нелепости, а значит, и неприличия. Почему вы так уверены, что после утраты состояния ее осчастливит предложение выйти замуж за такого находчивого кавалера?

– Она не узнает о моей находчивости никогда!

– Но мы-то знаем, что вы неутомимы и что ваш запас идей не иссяк. Пожалейте девушку! На нее свалилась беда – она вновь нищая, хотя мыслями перенеслась уже в самый фешенебельный район Лондона. Второй беды – вашего присутствия рядом – ей точно не перенести. Без вас ее жизнь станет только лучше. Она выйдет за своего Уилкинса. Теперь-то уж точно.