Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело, страница 173 – Евгений Бочковский

Дабы не лишиться его расположения, я вынужден воздержаться от колкостей. Надувшись, он самым естественным, даже физическим образом замкнется: сгустившаяся обида давлением изнутри захлопнет его рот, как клапан, и я уже ничего от него не добьюсь. Молчанием не отделаться, мне приходится даже вежливо поддакивать, касаясь иногда вопроса величия его друга. Этой темы я стараюсь касаться самым поверхностным и неопределенным образом, что только распаляет храбрость этого простака. Собравшись с духом, он даже решается осторожно поинтересоваться, мол, правда ли, что какая-то часть сокровищ уже перекочевала в департамент? Такая осведомленность застает меня врасплох, и мне приходится теперь уже взаправду поломать голову, как реагировать. Мое замешательство придает его мыслям новое направление. В своей уклончивой манере труса, смущающегося говорить в глаза неприятные вещи, он под видом человека, осознающего свою ответственность перед обществом, пытается донести до меня тревожное, на его взгляд, положение вещей. Оказывается, это самое общество просто обязано обеспокоиться тем фактом, что несметное богатство находится под присмотром тех, за кем не мешало бы в свою очередь тоже установить присмотр.

– С чьей стороны надлежит установить такой контроль? – интересуюсь я.

– Со стороны… э-э-э… общественности, разумеется, – мычит он, растерявшись от первого же вопроса в лоб.

– Безусловно, вы правы, – усмехнувшись, отвечаю я. Нетрудно угадать, куда он клонит, но я решаю, что разумнее будет спустить ему эту дерзость до поры.

Несколько раз с целью уточнения деталей Джонс заезжал в Лоуэр-Камберуэлл и всегда заставал в обществе мисс Морстен этого типа, так что вопрос «организации контроля со стороны общественности» имеет к доктору самое прямое отношение. Провалив охоту на Смолла, парочка незадачливых сыщиков растратила все свои идеи и осталась не у дел, уйдя на какое-то время в тень. Правда, несмотря на то что искать им больше некого, Холмс всё же умудряется это делать, и, пока этот кто-то не позволяет себя обнаружить, доктор располагает массой высвободившегося времени. Надо признать, теперь он использует его куда полезнее, стараясь убедить особу, блестящее приданое которой благодаря нашим усилиям постепенно становится реальностью, в своей искренней заботе о ее интересах. Неужели плод моих стараний – счастливое будущее этого дурака?

Отрезвленный моей реакцией доктор, спохватившись, что проговорился слишком очевидно, пытается так же неуклюже, как подступал, повернуть вспять: разумеется, мне не следует принимать его слова на свой счет, моя репутация всем известна, в том числе и им с Холмсом, и он совсем не меня имел в виду, и вообще совсем не то, о чем можно было бы подумать. В общем, доктор мечется не только в определении линии, которую решился продвигать, но и в ключевых интонациях, коими обозначается собственная позиция. Неизбежная участь тех, у кого этой самой позиции попросту нет. На такие намеки следовало бы реагировать жестко, но почему-то у меня не получается злиться на него всерьез. Можно ли быть задетым таким человеком? И всё же, доктор Уотсон, придет еще ваше время. Но это вовсе не месть за вашу сегодняшнюю глупость, просто вы у меня в планах.

Полдень встречаем на Найтс-плейс.