Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело, страница 164 – Евгений Бочковский

– Верно, – тихо произнес я. – Он всё еще стоит между нами. Его счастье, что он помер, а то я…

– Нет, Ватсон, это наше счастье. Честности ради, поблагодарим его за то, что он так вовремя убрался со сцены с полным ртом воды, иначе вся эта история давным-давно разрешилась бы без нас. Но будьте снисходительны не только к нему. Вам нужно принять всё, через что мисс Морстен пришлось пройти. Даже не простить, потому что ее не за что прощать. Я говорю «пришлось», потому что вряд ли у нее тогда был особый выбор.

– Может, вы и правы, Холмс. И всё же это очень тяжело. Я только-только начал учиться переносить эту боль, как тут вы спешите порадовать меня новой вестью об этом проклятом Уилкинсе. Что бы вы ни говорили, но, коль она считает нужным ради него держать Флоренс в отдалении, значит, он кое-что для нее значит. Больше всего меня угнетает факт, что она ничего не сказала мне ни о первом, ни о втором. Почему? Пожалела мои чувства? Или решила, что я – никто и много мне знать необязательно?

– Кто знает, может, потому что у вас пока еще есть шанс завоевать ее сердце и она не хочет вас разочаровать. И вообще я вас не пойму, Ватсон, – привстал со своего места Холмс. – Еще недавно вы почти сочинили гимн своей любви, а теперь срочно переделываете его в анафему. Имейте же снисхождение к слабостям. И сострадание, потому что она сама себя наказывает жестче, чем это сделали бы вы. Разве вы не видите? Она попала в замкнутый круг, ей выпало то же испытание, и Уилкинс – не более достойный персонаж, чем его предшественник. Ей вновь диктуют условия, и она вновь не знает, покориться или избежать полного окончательного сближения, предпочитая эфемерную свободу. Держит его в ожидании, словно бы контролируя ситуацию, а сама тоже выжидает – чего?

– Видимо, когда созреет до решения, – кисло заключил я.

– Однажды она его примет. Но принять и созреть для решения – совсем не одно и то же. Ей не созреть в том смысле, что любой вариант предполагает серьезную потерю. Поэтому решение случится в самый неожиданный момент. Оно может быть разумное или взбалмошное, интуитивное или рассудочное, но в любом случае оно свалится как снег на голову и может удивить даже ее саму. Душа женщины – загадка для всех, включая ее обладательницу. И прагматичные женщины ничуть не более предсказуемы, чем иные.

– Помнится, вы считали ее большим романтиком, – с ехидством заметил я.

– Признаю свою ошибку. С удовольствием, так как очень рад, что эта глупая болячка ей не грозит. Мисс Морстен доказала, что она умна, имеет собственное видение того, что принято называть жизнью, и волю к осуществлению задуманного, но, к сожалению, в этой самой жизни ей как-то мало везет. Вместе с тем, хоть ей неимоверно трудно загореться чувством, она умеет быть благодарной. Это очень важно. Ее рассудок подсказывает, что за всё в жизни надо платить. Как за ошибки, так и за добрые дела отзывчивых к твоим ошибкам людей. Так устроено и так правильно. Всякую добротную сделку отличает справедливость равных взаимных уступок. Как видите, при таком подходе напрочь отсутствуют эмоции, но мисс Морстен под влиянием этой логики запросто может выйти замуж за благодетеля не потому, что он платит регулярно понемногу и отвергнуть его невыгодно, а наоборот: потому что он, враз выплатив всё, развязал ей руки, дал свободу и не преграждает путь и от него как раз гораздо выгоднее отказаться. Таким благодетелем вполне можете оказаться вы, если добудете сокровища. И тогда ее рассудок не потянется за выгодой, потому что это будет ниже ее достоинства. Она не то что не поддастся такому искушению, но просто не заметит его. Это типичное проявление отзывчивости не души, а разума. Она не вспыхнет, не увлечется, но исполнит свой долг полностью так, как себе это представляет, и не колеблясь положит себя, свою жизнь на алтарь, потому что это будет честно, а для нее это важно. Она выйдет за вас и будет образцовой женой, тратя на это все силы, но вы не дождетесь от нее любви. Ее сердце будет преданным и бесстрастным одновременно. Так когда-то без капли привязанности хранили верность монархам наемные швейцарцы.