Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело, страница 14 – Евгений Бочковский

– Слушайте дальше. – Сосредоточенность на ходе собственных мыслей позволяла Холмсу пропускать мимо ушей такие мелочи, как моя малодушная реакция. – Упавшая до нуля смертность в кварталах, где вы практиковали, привела тамошние похоронные агентства в панику, и они, используя все свои связи, вынудили муниципалитет законодательно лишить вас лицензии. Вот такая вышла благородная и вместе с тем трагичная история, придающая вам особый шарм мученика, претерпевшего невзгоды за свое человеколюбие. Не знаю, что женщинам больше по душе – пострадавшие герои или героические страдальцы, – но, несомненно, к обеим этим категориям у них имеется явная слабость, так что я учел на всякий случай и то и другое. И мое удовлетворение, Ватсон, смущено лишь неведением, как сильно я с упоминанием возможностей этого инструмента отклонился от истины.

– Боюсь, Холмс, ваше отклонение весьма существенно, – произнес я упавшим голосом. – Более того, осмелюсь даже заметить, что с градусником вы откровенно погорячились. Насколько мне известно, это простейшее действие ставит своей единственной целью измерение температуры тела.

– Единственной в посредственных руках! – возразил Холмс, блеснув торжествующим взглядом, каким обычно приветствовал изречения, служащие в силу ограниченности прекрасной мишенью для его критики. – Что не означает невозможности ситуации, когда чей-то склонный к гениальным озарениям ум вкупе с невероятной физической ловкостью – в данном случае и то и другое я высмотрел для мисс Морстен у вас – добился применением метода, чьи возможности ошибочно воспринимались ограниченными, неожиданно сильного терапевтического эффекта. Тем самым вы вывели эту процедуру на новый уровень. Известно, что порой даже обыкновенное слово – лучшее лекарство. Так почему же градусник не может в принципе исполнить роль сильнодействующего средства? Возможно, всё зависит от того, куда его поставить и как? Может, вас единственного осенило прозрение, пока остальные пребывали во тьме невежества? Почему бы и нет! И не спорьте. Вы же не пробовали, значит, не можете судить. А главное, не может судить и мисс Морстен и, похоже, хвала ей, не имеет к этому ни малейшего желания. Так что же вас так обеспокоило?

– Мне непонятно, зачем вам понадобилась эта безумная фантазия?! – воскликнул я. – Вы говорили о цели. С какой же целью, хотел бы я знать, вы взялись так настойчиво очаровывать мною эту невинную девушку?

– Признаться, я возлагаю большие надежды на это дело. Вы скажете, подумаешь, всего-то забот, присутствовать при разбирательстве больше для виду в качестве, так сказать, моральной поддержки, где всё утрясется и без нас. Но не забывайте, в этой истории случилась уже масса таинственного, и не факт, что сегодня вечером всё само собою мирно разрешится. Намерения этого странного доброжелателя нашей клиентки по-прежнему неясны, а значит, могут оказаться опасными. Я очень надеюсь, что здесь всё не так просто и нам тоже найдется достойное применение. И вот теперь я перехожу к вашему вопросу. Если дело повернется так, что нам придется активно вмешаться, а не просто скромно топтаться рядом, вы, Ватсон, возьмете на себя главную и самую заметную роль. Скажу больше. Этим делом от начала и до конца будете заниматься вы.