Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало, страница 75 – Евгений Бочковский

Бодрый тон письма почему-то не передался мне, хотя обычно я легко и с удовольствием заражаюсь оптимизмом моего друга. Поразмыслив, я понял, что всё дело в непомерной нагрузке. Легко сказать «загляните-ка между прочим вечерком к Уилсону», – когда тебе невдомек, в какой переплет угодил твой друг. Тот самый, которому придется, наверное, уже ближе к ночи потащиться на Сакс-Кобург-сквер, потому что перед тем мистер Росс опять возьмется нудить о сроках и я вновь буду вынужден согласиться на сверхурочную работу.

Но я потерял бы право считаться верным другом Холмса, если б позволил себе поддаться минутному малодушию. В четверг утром, хорошенько отдохнув за ночь и бодро шагая по Флит-стрит, я уже не узнавал в себе вчерашнего унылого меланхолика. Мистер Росс нетерпеливо барабанил пальцами по столу, хотя я явился вовремя, и покинул офис, едва я только уселся за свое место. Рука освоилась, учтя вчерашний опыт, я уже не гнал себя, и в целом день прошел без происшествий. Даже слишком, потому что единственно важное и такое нужное происшествие по каким-то причинам всё никак не случалось. Время подошло к двум, и я уже был рад дополнительным часам работы, потому что почтальона по-прежнему не было. Если мистер Росс вернется вперед него и объявит, что я свободен, трудно будет задержать его утверждением, что у меня нюх на почтовые извещения и что он подсказывает мне скорое прибытие телеграммы. Однако что-то подобное придумать стоило, потому что мистер Росс наконец пришел, а его корреспонденция так и не поступила. Мое бодрое заявление о том, что сегодня такой замечательный настрой и хочется всласть поработать, он воспринял с удивлением, но возражать не стал. Я проработал до четырех, потом выпросил себе еще два часа работы, затем еще час. Потом еще с полчасика, извиняясь, что не хочется бросать недописанной увлекательнейшую статью о барбарисе, и, наконец, в отчаянии вымолил последнюю четверть часа, которую мистер Росс простоял возле стола, приговаривая, что хватит уже, похлопывая меня по плечу и норовя вырвать бумагу из-под пера.

Но всё тщетно! Телеграмму так и не доставили. Осознав, что добиваться места придется без обещанной Холмсом помощи, я стал прикидывать, какими словами поубедительнее вывалять брата Джабеза в грязи, чтобы при этом такое мое проявление родственных чувств не выглядело слишком экзотично.

Мистер Росс смотрел на меня с тем видом, что так хорошо подходит для подведения итогов. Иногда они выражаются в увольнении работника, которому так и не удалось прижиться в коллективе, состоящем из одного работодателя.

– Итак, мистер Уилсон. Поздравляю, вы с честью отработали свои два дня. Признаюсь, от моих глаз не укрылось ваше редкое по нынешним временам неподдельное старание, и если я не выказал вам свое одобрение сразу же, то, поверьте, я был вынужден сдержать себя по единственной причине, а именно из опасений, что похвала скажется пагубно на вашем отношении к делу и вы возомните о себе черт знает что. Теперь-то, узнав вас получше, я понимаю, что моя настороженность в ваш адрес была излишней. Вы чрезвычайно ответственный работник, осмелюсь вам заявить, и единственным слабым местом в вашей блестящей трудовой характеристике по-прежнему остается невзрачный волосяной покров на голове. Жаль, что природа в этом смысле позволила себе перевести дух и обделила вас соответствующими талантами, столь необходимыми, по субъективному мнению покойного мистера Хопкинса. Но ничего не поделаешь, его волю мы обязаны исполнять беспрекословно, хотя от себя замечу, что был рад иметь с вами дело. Завтра должен заступить ваш брат. К сожалению, жалованье ваше я не захватил, но передам его с мистером Уилсоном. Думаю, вы не против, коль стольким обязаны ему. Надеюсь, он не присвоит его себе в счет расходов по погребению вашего дядюшки. Впрочем, это ваши семейные дела.