Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало, страница 171 – Евгений Бочковский

– А Окшотт? – спросил сержант. – Она не могла быть в сговоре с Холмсом? Если он ее использовал вслепую и передал ей камень, не объяснив…

– Нет, сержант, она не настолько глупа. Шум еще не улегся, и ей было известно, что за ее приятелем продолжают следить.

– Тогда, сэр, с какой стороны ни посмотри, выходит несуразица. Без случайностей здесь явно не обошлось.

После некоторого молчания сержант спросил:

– Вы полагаете, сэр, наблюдение за Кьюсеком даст результат?

– Надеюсь, да. Помимо собственно признания, он задолжал нам две вещи. Первая – это партнер, с которым его видели. Не исключено, что он и выкрал полосатого самца. У Кьюсека не хватило бы духу. Вторая – его сговор с Холмсом. Оба долга наш мошенник быстрее отдаст, будучи на свободе. Наведет на приятеля и наверняка заскочит на Бейкер-стрит. Тут мы кое-чем располагаем. Холмсу не отвертеться хотя бы уже потому, что он взялся наводить справки о Хорнере еще до похищения. Причем у нас, в Ярде! И о Кьюсеке, кстати, тоже. Видимо, проверял его. Если они провернули свою аферу за спиной графини, мы прихватим Холмса как соучастника, и с его карьерой будет покончено. Давно пора дать по рукам этому выскочке.

Из дневника доктора Уотсона

Окончание записи от 28 декабря 1891 г.

Мистер Кьюсек объявился сам, причем тогда, когда менее всего этого можно было ожидать. Когда, как мы предполагали, интерес полиции должен был способствовать его измельчению, растворению, в общем переходу в какое угодно незаметное для глаз закона состояние. Как только до нас из холла донеслось, с кем у миссис Хадсон так затянулся обмен приветственными любезностями, мы, почти не веря, с изумлением посмотрели друг на друга.

– Пожаловали? – холодно взглянул на него Холмс, не пытаясь даже привстать с кресла и попросту проигнорировав протянутую руку. – Очень любезно с вашей стороны. Я так понимаю, настало время кое-что прояснить.

– Ах, вы об этом! – Мистер Кьюсек усмехнулся если не дерзко, то как-то очень уж раскованно, будто сдерживаемый гнев Холмса его рассмешил. – Вообще-то, мистер Холмс, я к вам по другому делу.

Я во все глаза смотрел на него и не мог поверить, что это тот самый мистер Кьюсек, который в первую нашу встречу был готов заискивать перед Холмсом, моля о помощи. Никогда мне еще не приходилось видеть, чтобы человек за короткое время так переменился. Физический его вид по-прежнему оставлял желать лучшего, однако из него напрочь ушло то, что вызывало жалость, взамен же появился независимый, если не сказать нахальный вид. Выцветший и обточенный услужливостью, как морская галька, секретарь, вытравивший в себе, казалось, само достоинство жизнью на побегушках, вдруг сделался хозяином положения, и с первых же его слов я почувствовал, что он явился диктовать свою волю. Отношение Холмса, неприкрыто вызывающее, он пропустил мимо глаз и ушей как нечто незначительное.

– Однако, милейший, сколько же у вас дел ко мне?! – вырвалось у Холмса, пока гость с нарочитым увлечением примерял различные положения в кресле напротив, подбирая самое удобное. – Для положения слуги вы чрезвычайно деловой человек.

– Что поделать. – Секретарь даже не смотрел на собеседника, уделив всё внимание раскуриванию папиросы. – Теперь я как никогда нуждаюсь в вас.