Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 95 – Евгений Бочковский

Из записей инспектора Лестрейда

2 апреля 1892, вечер

Среди тех, кому есть что сказать, далеко не все соглашаются помочь следствию исключительно из чувства долга. Как минимум в половине случаев куда большую роль играют мотивы личного характера. Почему Сэйлз промолчал тогда, но разговорился сейчас? Я не ставил его в тупик, не задавал каверзных вопросов, не запугивал судом и не набивался в приятели. Просто ждал, давая ему освоиться, понять, что я не представляю для него опасности.

– А в этом была необходимость? – осведомился Бартнелл после того, как вечером того же дня я предоставил ему отчет о своей поездке в Летерхэд. – Он чего-то боялся?

– Скорее, испытывал смущение. Возможно, ему не давала покоя мысль, что он остался в стороне в прошлый раз.

– Буквально в шаге, если даже явился в суд. Это-то и настораживает. Что его остановило?

– Показания мисс Стоунер и Холмса. Он утверждает, что в главном они соответствовали действительности.

– Не очень-то убедительно, – прищурился суперинтендант, явно не горя желанием входить в положение мистера Сэйлза. – Что он мог знать об этой самой действительности, если она имела отношение не к «Короне», а к Сток-Морану, где его не было?

– Согласен. Но есть еще кое-что. Это время смерти и ее причина. Первое вывело за скобки те события, что происходили у него перед глазами и вызвали его настороженность, сделав их несущественными. Второе тем более не вяжется с возможностью как-то это подстроить. По крайней мере, на первый взгляд кажется, что это могло повлиять на его решение. Но вот что интересно. Оба этих фактора ко дню суда ни для кого в округе не представляли тайны. Нашлись свидетели, которые слышали крик из Сток-Морана в три часа ночи. Точно так же слухи быстро разнесли, что доктора укусила змея.

– То есть не было необходимости являться на дознание только для того, чтобы услышать подтверждение этому, – заключил шеф. – Так зачем же он пошел? Из любопытства?

– Не исключено, что присмотреться. Возможно, он рассчитывал, что показания свидетелей позволят ему оценить собственные шансы.

– Иначе говоря, карты на руках. И что же он за игрок?

– Похоже, что из тех, которые пасуют в условиях неопределенности, – предположил я. – Или же он отложил осуществление своего плана на более позднее время. Возможно, что первое привело ко второму.

– Если сыграло роль первое, что именно не позволило ему определиться?

– Думаю, то же самое, что досаждает и нам. А именно, что все внимание разбирательства сосредоточилось на том периоде времени, когда все интересующие его лица находились уже в Сток-Моране, что никто и не оспаривал. Исключение составлял этот самый постоялец, с которым встречалась мисс Стоунер, но прочность его алиби была ясна Сэйлзу, как никому другому. Могли обойти стороной что-то значимое, насчет чего он ждал прямых вопросов.

– Для сверки?

– Да, чтобы увидеть реакцию. Несмотря на то, что Холмс свое пребывание в «Короне» подтвердил только сейчас, неизвестно, стал бы он отрицать это четыре года назад. Тогда никому не прошло в голову спросить об этом ни его, ни мисс Стоунер. Холмс даже не был вызван к коронеру. Сэйлз по его словам был озадачен, но, думаю, еще и глубоко разочарован.

– Ладно, пусть так. – Замок из сцепленных пальцев отпирался и запирался непрестанно, что обычно свидетельствовало о том, что суперинтендант намерен продвигаться в своих рассуждениях крайне осторожно. – Но, даже если мы, ведя речь о ценности его «карт», подразумеваем их вес для суда, ясно, что для обычного свидетеля такое отягощенное расчетами поведение не характерно.