Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 87 – Евгений Бочковский

Показания отставного майора флота были кратки и касались времен его помолвки с Джулией Стоунер шесть лет назад. Тех самых, когда от ее жалоб на таинственный ночной свист голова у него трещала едва ли не сильнее, чем от самого свиста, если б он его слышал. Но он его, разумеется, не слышал, и не мог слышать, потому что все время (в том числе и в ночь смерти Джулии) находился за многие мили от места трагедии. При всем желании он мог рассказать только про жалобы невесты. Да, да, вновь уточнил он, те самые, что по ночам кто-то бесконечно свистит. Не умолкая. Об этом сколько угодно. Тема эта, как ни пытался растянуть ее мистер Диффендер, дабы злополучный свист покрепче засел в головах присяжных, однако, исчерпала себя достаточно быстро, так как не отличалась содержательностью. Кто свистит, зачем свистит – ничего такого в претензиях невесты не проскакивало даже намеками, так о чем тут говорить? Другое дело, если бы Джулия пожаловалась своему майору на то, что отчим свистом подзывает к себе ядовитую змею, отправленную с заданием ужалить ее, и просила жениха что-нибудь сделать, как-то поговорить с доктором, чтобы он больше не свистел, или хотя бы делал это потише, это как-то можно было обсуждать. А так…

Слушал я все это с едва сдерживаемым недоумением. Что за черт! Конечно, мне не довелось провести с Джулией ее последние дни, и все же у меня был свой источник информации, как я полагал, достаточно надежный. И этот источник сообщал нечто иное. Свистеть можно по-разному. Можно без всякой цели, то есть попросту издавать свист и все. А можно свистеть про издаваемый свист. Не подали ли мы с Холмсом своим прошлым выступлением пример всем будущим свидетелям, и не занимается ли в данный момент тем же самым отставной майор? Если да, то по собственной ли инициативе? Не выходило ли так, что поддавшись очарованию рассказа, все, кто имел хотя бы отдаленное отношение к тем событиям, соглашались с изложением Дойла вопреки тому, что знали? То есть лгали неосознанно?

Так или иначе, поданные в таком виде сведения полностью укладывались в сюжет «Пестрой ленты», так что их можно было счесть скорее выгодными как для нас, так и для клиента мистера Диффендера. Однако, это был последний успех почтенного адвоката в тот день, ибо после него бразды правления прочно прибрал его оппонент. Сначала битых два часа ушло на дотошный и довольно нудный допрос сразу нескольких врачей, которым приходилось в разное время иметь дело с пострадавшими от укусов змей, и потому приглашенных стороной истца в качестве экспертов в данном вопросе. Дабы не утомлять читателей обилием судебно-медицинских терминов, из которых «свертываемость крови» – самый безобидный, скажу, что главным тезисом, донесенным мистером Файндом до суда, явилось единодушное утверждение экспертов о том, что ни один известный науке змеиный яд не вызывает столь быстрой смерти, как это описано в «Пестрой ленте». Более того, жертва укуса довольно долгое время находится в сознании, так что вбежавшие к доктору свидетели никак не могли застать неподвижное тело.

Противная сторона заявила в ответ, что доктор Ройлотт мог впасть в забытье, предсмертный обморок не только от действия яда, но и от отвращения и ужаса, вызванного более близким, чем обычно контактом с отталкивающего вида пресмыкающимся. Некоторые теряют сознание от одного вида крови, даже когда прокалывают палец,. Покойный имел привычку рассматривать змею, разговаривать с нею, а может даже и держать ее в руках, но уж точно не привык, чтобы его кусали. Так что предсказать однозначно его реакцию на это невозможно. Как нетрудно понять читателю, уже в этом вопросе адвокат Армитеджа качеством аргументов начал заметно уступать доводам своего визави. Но решающее событие этого дня было впереди.