Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 346 – Евгений Бочковский

Наконец, после того, как бедную женщину отпустили утирать слезы, настала очередь весьма неожиданного свидетеля. Оказывается, в ряды посетителей заключительного представления затесался тот самый репортер, который уже освещал предприятие мистера Паппетса на начальном, так сказать, этапе, то есть еще до привлечения к нему нас с Холмсом, и выдержки из статьи которого я уже цитировал. Мистер Джуи решил сделать еще один репортаж, посвященный завершению сезона, и приехал заранее не только для того, чтобы гарантированно заполучить билет, но и с тем, чтобы погрузиться в атмосферу прощающегося с публикой и уходящего на покой Сток-Морана. К его изумлению частью этой атмосферы оказались сотрудники Скотленд-Ярда. Его наметанный глаз узнал сразу двух инспекторов департамента, что называется, первого калибра. Сначала буквально у него на глазах инспектор Лестрейд задержал в дверях «Короны» спешащих к выходу Шерлока Холмса и доктора Уотсона, то есть нас с Холмсом, как уже понял читатель, знакомый с соответствующим эпизодом в моем дневнике. Потом свидетель подробно описал свою слежку за нами: рассказал, как мы втроем довольно долго прогуливались по территории, куда его, по счастью, не допустили. Через прутья ограды он пристально следил за тем, как мы бродили по парку, так что от его пронырливого взора не укрылось ни то, как Холмс вскакивал со скамейки и начинал кружить вокруг нас, ни то, как вслед за Холмсом подскакивал Лестрейд и они вдвоем начинали кружить вокруг меня. В общем, этот газетный писака, будь он неладен, передал нашу незабываемую беседу с инспектором во всех подробностях, за исключением ее содержания, поскольку произнесенные в тот час слова его ушам, без сомнения, таким же пронырливым, ввиду приличного удаления оказались, если можно так выразиться, не по зубам.

Тем не менее, этот рассказ привел его светлость в такое взбудораженное состояние, что нам пришлось довольно долго уверять суд в том, что вся эта буря в парке развернулась исключительно из-за просьбы Лестрейда помочь ему попасть на спектакль без билета и з-за нашего отказа участвовать в столь отталкивающем, хоть и мелком правонарушении. Но оказалось, что это еще не все. Тот же самый свидетель рассказал, что через некоторое время инспектора Лестрейда сменил инспектор Джонс, по обыкновению, куда более шумный и заметный во всех смыслах. С ним прибыли еще люди. Он распоряжался вовсю и вообще вел себя, словно помещик, вернувшийся в родное имение. С этим даже мне пришлось согласиться. Репортер попробовал невинно пошутить, спросив Джонса, не он ли и есть тот самый Мартин Ройлотт, который так живо всех интересует, но у инспектора, опять же по обыкновению, было дурное расположение духа, так что он отослал шутника в выражениях, столь же однозначных, что и направление, куда тому надлежало удалиться. Из слов все того же лица можно было сделать уверенный вывод, что в отличие от инспектора Лестрейда инспектору Джонсу удалось попасть на представление. С чем мы Джонса от всей души и поздравили. Прямо в суде, невзирая на его отсутствие, зато в присутствии сэра Уилфреда, оставив его светлость в обескураженном состоянии. Он явно ожидал более значимых комментариев, однако лично я позволил себе лишь укоризненное замечание насчет устроенной инспектором Джонсом и его командой вакханалии и выразил надежду, что впредь полиция будет отправлять в приличные места (то есть на наши спектакли) людей с соответствующим воспитанием и вкусом.