Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 277 – Евгений Бочковский

Явно погорячившись с этим несколько неосмотрительным, на мой взгляд, заявлением, мистер Паппетс взялся уговаривать нас, то есть Холмса, принять участие в том, что он наобещал, поскольку отступать, по его словам, было поздно и некуда. Вместо того, чтобы возразить на это, что перемещаться куда-либо будет поздно только мистеру Паппетсу, а для нас ровным счетом ничего не изменилось, Холмс, оказывается, сначала выразил наше «дружное согласие», и только теперь осчастливил меня этим фактом. Сказать, что я был озадачен таким решением, значит, промычать нечто нечленораздельное с набитым ртом. Я сразу же вспомнил слова мистера Джуи, доставившие мне когда-то столько удовольствия. Автор недвусмысленно давал понять, кто здесь настоящие герои. А именно, те, кого нет. Наше отсутствие не только означало непричастность к делишкам Паппетса, но и подчеркивало наше величие, давая понять, что весь этот жалкий балаган мог разыграться лишь в пустоте подобно тому, как крысы заявляются только ночью. Возможно, я применил не слишком удачный пример, поскольку наш поход в Сток-Моран пришелся на это же время суток, но, думаю, читатель понял мою мысль. Ночь или пустота подразумевались мною как положение, выгодное для ничтожеств ввиду того, что в нем они царят безраздельно и не подвергаются опасности невыгодного для себя сравнения. Актеры привлекательны только на фоне обычных ничем не примечательных людей. Если рядом с ними возникают их персонажи, сразу становится ясно, кто подлинный герой, а кто лишь подделка. Актеры всегда помнят об этом и втайне завидуют своим прототипам, проживающим настоящую жизнь, поэтому мечтают хотя бы в сознании легковерной публики встать в один ряд с ними. Это понятно и ожидаемо, но Холмс выбрал для нас противоположный и откровенно сомнительный вариант. Героям предстояло сделаться актерами, то есть по моему мнению, пасть ниц, ну или по крайней мере спуститься на много ступенек ниже. Будет ли наш поступок оценен правильно, то есть что это именно спуск вследствие благородного жеста с нашей стороны, а не стремление достичь заоблачных высот? Не представят ли наше согласие так, будто мы долго добивались возможности попробовать силы в куда более тонком и сложном ремесле, чем собственное? Будто нам, сыщикам, раскрывшим страшное преступление и рисковавшим собою, теперь предоставлена еще более важная и почетная возможность изобразить себя не абы как, как когда-то в реальности (то есть невзрачно по умолчанию, ибо что может быть невзрачнее реальности!), а выразительно и убедительно для зрителей? Еще, чего доброго, намекнут, что мы этой возможности долго и унизительно добивались, выпрашивая у мистера Паппетса дать нам хотя бы эпизодические роли! Да еще рядом с кем! Ладно еще, если бы в Суррей пожаловали ведущие актеры Друри-Лейн. Но нет же! Судя по описанию мистера Джуи, публике пришлось наблюдать обезьяньи ужимки не только на лужайке. Более того, складывалось впечатление, что все действо от начала и до конца только из них и состояло. Мне вспомнился эпизод из знаменитого рассказа, тоже, кстати, про убийство, только произошедшего возле одного французского морга, где обезьяна подражала человеку, подсмотрев из клетки процесс бритья. Но эти подражатели ухитрились переплюнуть даже обезьяну, подражая в том числе и ей. Уморительно! И Холмс собирался присоединиться к этой компании, да еще и уверял меня, что это никак не скажется на нашей репутации! Как еще, если не в качестве клоунов, можно присоединиться к клоунаде? Кем нам предстоит стать? Шпагоглотателями?