Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 275 – Евгений Бочковский

Из-за такого совмещения эпизодов старик, играющий Ройлотта, и без того тип довольно избыточный, погрузился в совсем уже кипучую деятельность. Он то выскакивал в коридор к лежащей ничком падчерице, чтобы влить ей в рот коньяку, то так же бегом возвращался к себе, где падал на стул и начинал так же истошно, как и та, вопить и сучить ногами. Один раз он даже выхватил из камина кочергу и попытался согнуть ее, но у него ничего не вышло, и его трясущиеся руки выронили ее так же, как до того уронили стул.

В общем, если бы билет мне пришлось приобретать за счет собственных средств, я бы хорошенько подумал. Многое, если не все, нуждается в доработке, однако следует признать, что даже в нынешнем виде представления пользуются успехом. Публика хлопала, актеры кланялись, и все выглядели довольными.

При этом дела Паппетса далеки от того, чтобы их можно было назвать безоблачными. Дело в том, что небезызвестный Персиваль Армитедж, прознав, что Сток-Моран превратился то ли в Ковент-Гарден, то ли в черт те что, уже обозвал это «шабашем на крови его родственников» и пригрозил тому судом за циничное намерение нажиться на трагической судьбе усопших. Говорят, что ему удалось привлечь на свою сторону немало поборников нравственности из числа местных жителей. Исключение составляет разве что сосед Паппетса, владелец «Короны» мистер Сэйлз, поскольку приезжие используют его гостиницу в качестве перевалочного пункта. Они массово снимают номера (теперь он для этих целей сдает даже собственную комнату и некоторые переоборудованные хозяйственные помещения вроде сарая на заднем дворе), съедают бесчисленное количество завтраков и поглощают еще больше спиртного, чем несомненно способствуют его процветанию».

Непомерно язвительный тон репортажа, вероятно, привел бы меня в раздражение, особенно, если бы речь шла непосредственно о нас. Но в данном случае вся желчь вылилась на тех, кто взялся нам неумело подражать, желая примазаться к нашей славе, поэтому, признаюсь, в свое время читал я сию уничижительную рецензию исключительно как сторонний наблюдатель, не подозревающий о надвигающемся переходе в прямые участники, то есть не без злорадства.

Статья эта вышла еще в конце марта. С тех пор Перси несколько успокоился, поскольку, по слухам, ему с Паппетсом вроде бы удалось прийти к некому соглашению. Некому, то есть деловому, то есть меж собой они вроде бы условились, что кое-что из вырученного от представлений перепадет и в карман Армитеджа. Однако, упомянутые местные поборники нравственности, оставшиеся с зашитыми карманами и потому не собиравшиеся прекращать борьбу против четко обозначенного Армитеджем шабаша, пусть уже и без него, нашли таки возможность нанести смертельный удар процветанию мистера Паппетса. По иронии судьбы, поводом послужило то же, что позволило Паппетсу достичь вершины своего могущества.

Сначала они добились серьезных успехов насчет так называемого лимита на ночные вопли. Как уже знает читатель, каждое представление заканчивалось тем самым душераздирающим криком, который по словам Дойла «разбудил всех не только в деревне, но даже в отдаленном домике священника». Поскольку мирные жители как деревни, так и упомянутого домика, вовсе не желали просыпаться по нескольку раз за ночь, тем более, по такой причине, их протесты привели к тому, что число сеансов мистеру Паппетсу пришлось сократить, так что заключительный начинался уже не в три часа ночи, а в одиннадцать, благодаря чему примерно через час после полуночи и до утра устанавливалась благословенная тишина.