Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 218 – Евгений Бочковский

Я услышал треск слева и чуть впереди себя и понял, что Холмс не стал дожидаться меня. Пример был подан, и какой! Пока я прикидывал, что лучше – перебежать или проползти опасную зону, Холмс совместил оба приема в одном методе. Стремясь одновременно сделаться и незаметнее, и быстрее, он пересекал открытое чужому взору место на четвереньках как собака, и делал это очень стремительно и ловко. Я восхитился изобретательности своего друга и тотчас последовал его примеру. Но оказалось, что бежать на четвереньках крайне неудобно. Мне даже подумалось, что хитрая затея Холмса в моем случае себя не оправдала – да, я сделался ближе к земле и, значит, незаметнее, но из-за непривычных движений я сильно выбился из сил и быстро отстал. По крайней мере, для меня было бы лучше преодолеть это расстояние обычным способом на двух ногах, но я понимал, что Холмс ничего не делает просто так, и не стал ничего менять. Добравшись до стены со значительным отрывом от меня, он сиганул в распахнутое окно легким грациозным прыжком, почти не прибегнув к помощи рук. Единственным изъяном, с моей точки зрения, в этих в целом безупречно исполненных гимнастических действиях было то, что он зацепил, кажется, ногою оставленную для нас на подоконнике лампу, и я, даже оставаясь в тот момент еще снаружи, отчетливо расслышал, с каким шумом она грохнулась на пол. Когда я влез в окно, то сразу же закрыл ставни, а затем нащупал под ногами и подобрал потухший при падении светильник.

Вовремя же я успел запереть окно! Тут же послышалось настойчивое, прямо-таки яростное царапанье. С улицы какой-то зверь скреб когтями ставни, пытаясь добраться до нас, и у меня мороз пробежал по коже. Коль уж Ройлотт такой злодей, он мог не ограничиться змеей, и в качестве уличной собаки завести себе кого-нибудь похлеще Павлика. Какого-нибудь льва или носорога, а Армитедж со своим свистом так ничего и не заметил. Еще бы несколько секунд промедления, и что бы с нами было!

Внутри оказалось еще темнее, чем на воздухе. Не нашлось даже ничтожной щелки, через которую смогла бы протиснуться хотя бы краешком луна. Я принялся ждать, когда глаза свыкнуться и начнут различать хоть какие-то цвета кроме черного. Перед нашим выходом из гостиницы Холмс взял с меня слово, что я не нарушу тишины даже шепотом без его разрешения, поэтому, я молча уселся на стул в углу комнаты, который тоже обнаружил на ощупь. Глаза и вправду начали понемногу кое-что видеть, и мне показалось, что Холмс ведет себя как-то неспокойно. Что-то чрезвычайно возбудило его нервную и такую чувствительную психику. Вероятно, он догадался о чем-то еще по пути, и теперь искал подтверждения этому в комнате. Все так же на четвереньках он сновал по полу, выискивая какие-то улики. Затем он вскочил на кровать (к моему ужасу прямо в обуви) и принялся высоко подпрыгивать на ней, почти до потолка, отчего ее, боюсь, еще тюдоровские пружины немедленно отозвались жалобно-возмущенным визгом получившей пинок собаки. Затем он присел на корточки, ухватился за спинку у изголовья и, оставаясь на кровати и подпрыгивая уже не так высоко, но часто, взялся бешено трясти и раскачивать кровать, видно проверяя, действительно ли она прикручена к полу, как рассказывал Армитедж. Следующим предметом такой проверки ожидаемо стал шнур от звонка. Холмс ухватился за него двумя руками, поджал ноги и повис, раскачиваясь с ловкостью дикого животного, облюбовавшего тропическую лиану, пока шнур не оборвался. Если прежний шум еще мог остаться не услышанным, то грохот, с каким Холмс шлепнулся на пол, исправил этот недочет с лихвой. Ситуация с каждой секундой складывалась все более неприличная. Не только для тайно проникших в чужой дом сыщиков, но и вообще. Из «Короны» нас за такое, надо полагать, выставили бы, да еще и со штрафом. Да и Ройлотту с его гадиной вряд ли такое понравилось бы. Я все не решался подать голос, помня о строжайшем приказе не предпринимать ничего без приказов. Может, Холмс так проверяет мою дисциплинированность? Или провоцирует Ройлотта? Или успел, в отличие от меня, заметить змею и пытается испугать ее? Когда, опрокинув стол и тумбочку, Холмс взялся скакать по всей комнате, иногда ударяясь головой об стены, я не выдержал. Чтобы прошептать рвущиеся из меня вопросы и требования дальнейших указаний, я тоже упал на четвереньки и поднес голову поближе к его голове, иначе в таком грохоте он просто ничего бы не расслышал.