Онлайн книга «Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа»
|
– А она на самом деле…?, – начал было Лестрейд, но запнулся, явно изнывая от той самой путаницы, которая по его же признанию так его раздражала. – Подождите! Давайте сначала. Еще раз. – Давайте. – Вы сказали «тоже жаловался на свист и был напуган». То же, как мисс Стоунер в «Пестрой ленте» или как… Кстати, вы о какой из них – об Элен или о Джулии? – А вам какая нужна? Та, что жаловалась, или та, что была напугана? – А это разве не одно и то же? – Жаловалась одна, а была напугана другая… Пока я разжевывал все эти элементарные вещи инспектору, его глаза, к моему ужасу, наливались кровью. И все равно я терпеливо продолжал пояснять, что «тоже» в моей фразе включает в себя куда более сложный смысл, потому что он двойной. Перси был напуган, как Элен в «Пестрой ленте», но жаловался на свист, как Джулия – на самом деле. Хотя, справедливости ради, следовало признать, что Джулия жаловалась на свист и на самом деле, и в рассказе. Но при этом не была напугана, как ее сестра в рассказе, и как ее будущий то ли зять, то ли шурин, то есть Перси на самом деле. То-то и оно, стремился я заострить внимание часто моргающего и покрывающегося пятнами Лестрейда, что Джулия только жаловалась, хоть и в обоих местах, но вовсе не была напугана, как все остальные, кто где – в рассказе или на самом деле. И только с доктором Ройлоттом все было относительно просто – он не жаловался и похоже ни капельки не был напуган. Ни в рассказе, ни… в общем, нигде. Несомненно, читатель давно уже с моей помощью во всем разобрался (разве что кроме зятя и шурина, но тут я не помощник, сам вечно путаюсь), однако Лестрейда такое объяснение только запутало еще больше, и он принялся довольно нудно и настойчиво выпутываться, стараясь вытащить себя из трясины наиболее ожидаемым способом, то есть ухватившись за меня. Некоторое время выходило так, что не столько он выбирался на твердый берег, сколько мы оба погрязали все более в этом безнадежном болоте, но в итоге, когда забрезжили первые промежуточные достижения, мы решили закрепить их, а заодно и перевести дух. – Значит, мисс Стоунер… та, которая Элен, которая… – Будущая миссис Армитедж, – кивнул я, помогая ему изо всех сил, – но которая в то время, безусловно, была еще мисс Стоунер… – Да-да, я понял. Так значит, она боялась, то есть была напугана, как ее жених… – В действительности, это он был напуган, как она в рассказе, инспектор… – Да-да, с этим все ясно. Но с точки зрения «Пестрой ленты»… – С точки зрения «Пестрой ленты», безусловно, напугана была именно она, а не он. Все верно, инспектор. – Так вот, я хочу вот что спросить. Только не перебивайте, потому что вы все время меня перебиваете! – внезапно заголосил он тоненьким фальцетом. – Я весь внимание. – С точки зрения «Пестрой ленты» она была напугана только с точки зрения «Пестрой ленты»? То есть, я имею в виду, на самом деле она была чем-то напугана? – Нет, инспектор. Полагаю, мисс Стоунер… ту, которая Элен… – Да-да… – Насколько у меня успело сформироваться мнение, ее вообще трудновато было чем-либо напугать. – А Армитедж боялся… вернее, был напуган… – Только на самом деле, инспектор. В рассказе – ни капли. Кремень, можно сказать, в рассказе. – Ах, да. В рассказе он, насколько я помню, только посмеивался… – Потому что не верил в страхи мисс Стоунер. Я бы тоже не поверил, что Элен… что мисс Стоунер можно довести до такого состояния. Но если б вы только знали, как он сам испугался на самом деле! В рассказе легко посмеиваться над другими! А вот поди сам и не испугайся! То-то и оно, что он испугался даже еще больше, чем его невеста в рассказе, можно сказать, далеко ее превзошел! |