Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 180 – Евгений Бочковский

– Если она в тот раз передумала и прислала письмо с чеком, что ж она, выходит, снова передумала? – продолжал я недоумевать. – Почему тогда не требует назад свой чек?

– Вы меня спрашиваете, что на уме у этой ведьмы? Я знаю не больше вашего.

– Подумать только, она ведь так вас рекомендовала, так нахваливала…

– Может, хватит уже повторяться?

– Я просто не в силах сдержать свое изумление, Холмс.

– Можете поверить, я – тоже.

– Вы сохранили то письмо? – пришла мне в голову неожиданная мысль. – Можно показать его ей.

– Зачем?

– Ну, как же! Пристыдить ее. Сказать: «Вот смотрите, вы же сами думали иначе, а теперь…". Нельзя же менять свое мнение с такой скоростью! Если каждый начнет раз в четыре года…

– Прекрасно. Если вы рассчитываете на ее совесть, вы ее и пристыдите.

– Я?! – мгновенно пришел я в испуг от перспективы встречи со столь темпераментным человеком. – Как это?

– А так! За каким чертом вы вставили ее в свой рассказ? Вот она и переполошилась.

– Но… Ах, да! – сообразил я вовремя, о чем речь. Снова мне отдуваться за Дойла! – Однако, если вы помните, это было совсем коротенькое упоминание. Ничего ругательного даже и близко… Может, она хочет денег за указание своего имени, так сказать, за использование марки Фаринтош, но стесняется сказать напрямую?

– В самом деле, Ватсон, если вы не против, окажите мне эту услугу. Повидайтесь с нею и попробуйте уладить дело.

– Но…

– Откровенно говоря, я сейчас не в настроении усмирять ее дурь, а для вас с вашей деликатностью и умением обращаться со зрелыми дамами это не составит особого труда. Поверьте, я был бы вам очень признателен, если бы вы взяли на себя эту миссию. Узнайте, чего она хочет, и утихомирьте ее.

– В таком случае может, вы уже расскажете мне, что за история у вас с ней вышла? А то я только и слышу от вас, причем в самых общих словах, что она так довольна, что просто сдержать себя не может,. А теперь, оказывается она опять не может себя сдержать. Настолько, что грозится подать в суд и опять, заметьте, в самых общих словах! Вы оба от меня что-то скрываете, Холмс!

– Я затем и посылаю вас, чтобы вы во всем разобрались вместо того, чтобы донимать меня.

– Но должен же я хотя бы примерно представлять себе, в чем состоит ее дурь! Если в этот деликатный вопрос вместо вас станет посвящать меня она, хотя бы из соображений собственной безопасности я не уверен, что останусь вашим сторонником. Что еще за величайшая знаменитость, встречу с которой она вам грозится не простить по гроб жизни?

– Был какой-то концерт, – Холмс заерзал так, словно его кресло было недостаточно удобным для того, чтобы предаваться воспоминаниям. – Я уже плохо помню, тем более, что закончилось все действительно тем еще концертом.

– А что с ее тиарой?

– Ее дворецкий похитил несколько камней с нее, кажется, два, а я поймал его…

– Разве так можно? – удивился я.

– Ловить дворецких? Выходит, можно.

– Нет, я про камни. Отломал он их что ли?

– Практически так. Отогнул крепления.

– Разве не проще было украсть ее целиком? И куш куда больше.

– Видите ли, поскольку вас рядом с ним не было, он рассудил иначе. Значит, сбыть камни ему было проще.

– Простите, Холмс. Больше не буду вас перебивать.

– Я нашел место, где он их припрятал. Но его глупая хозяйка так привязалась к нему – он, видите ли, сто двадцать с половиной лет служил ей верой и правдой! – что отказывалась верить, и просто указала ему на дверь вместо того, чтобы отдать под суд.