Онлайн книга «Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа»
|
– Кто ж ему виноват! – продолжил мистер Джозеф, словно разговаривая сам с собой. – Везде он проваливался. Везде! С треском! Где бы ни пробовал себя. Всем должен, нигде не сдержал слова. Но такого позора как… Хорошо еще, что не отдали под суд! Я лично вмешался. Уговаривал их, представляете! В моем-то положении! – Вы пытались уладить конфликт с «Импириан»? – А о чем я по-вашему толкую! – Ваш сын… – Мой младший сын, инспектор! По счастью, у меня есть и другой. Нормальный. С головой. Его бы не изгнали, как Перси. Уверен, если бы Генри захотел у них работать, то к этому времени уже возглавлял бы один из их филиалов. Но он ведет наш бизнес к новым вершинам. Мне срочно понадобилось подышать воздухом. Такой потребности в равной степени способствуют как ухудшившееся состояние, так и улучшившееся настроение. Я вышел на набережную Виктории и спустился к воде, предвкушая завтрашний день. Теперь-то можно взяться за «Импириан» по-настоящему! На душе у меня было легко. Возможно, потому, что я не могу позволить себе размышлять о чужом горе долго, особенно, когда забрезжил собственный успех. Джозефу Армитеджу то ли не повезло с сыном, то ли повезло, что его потомство не ограничилось паршивой овцой. Но он справится, как и положено сильному человеку. Тем более, с помощью Генри, его гордости. У каждого свои «новые вершины». Мои, возможно, состоят в том, чтобы лишить Джозефа Армитеджа надежд на спасение Персиваля. Физическое. Потому что о спасении его души, кажется, никто уже не мечтал. Глава двадцатая. Еще одна давняя история Из дневника доктора Уотсона 13 апреля 1892 – Ого! Любопытно. Эти слова Холмс произнес сразу, как только взглянул на конверт, поданный миссис Хадсон. Произнес сегодня, примерно через час после полудня. Я как раз собирался продолжить рассказ о событиях четырехлетней давности, но после такой многообещающей реакции мне тоже стало любопытно, и я решил, что дневник подождет. Дневник, как может убедиться мой читатель, читающий эти строки, ждать не стал, только вместо повествования о достаточно далеком прошлом, прерванном на визите к нам Персиваля Армитеджа, пришлось срочно заняться описанием событий нынешних, потому что настоящее, как я и опасался, не желает оставлять нас в покое. Предчувствие на сей счет я ощутил еще тогда, когда Холмс, вскрыв конверт, извлек письмо и принялся читать. – Что за черт! – чертыхнулся он, нахмурившись. Скулы заходили желваками так, что зажатая в зубах трубка своим концом едва не ударила его в лоб. – Что еще за… Холмс и на этот раз не снизошел до разъяснений, а просто передал письмо мне. Я взялся читать и довольно быстро (после первых трех слов) убедился, что стиль письма весьма сумбурен, а кроме того крайне агрессивен. Причем второе было настолько явным, что его осознанию не помешало первое. С самых первых строк текст выглядел так, будто мне достался уже второй или третий лист, а начало положить в конверт забыли. Главная мысль послания была уже, что называется, в самом разгаре. Автор, похоже, ухитрился завести себя еще на том этапе, когда очинял перо и наполнял чернильницу. Он не только обошелся без приветствий и выражений надежд на то, что у Холмса все в порядке, то есть всего такого, что принято писать хотя бы из вежливости, но и суть дела взялся преподносить где-то сразу посредине или задом наперед. |