Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 102 – Евгений Бочковский

Я жадно всматривался в его лицо. Так и есть! Одновременно меня охватили и ликование и любопытство. Определенно, это он, тот наш гость, с которого начались все беды. Только поразительно, как изменилось выражение его лица. Он вовсе не выглядел раскисшим, как когда-то, при том что давал показания под присягой и строгим взором его светлости. Что же насчет моего ликования, то оно объяснялось победой над Холмсом в нашем порядком затянувшемся споре. Элен не изменила своих планов, ее тогдашний жених, как я и уверял Холмса, без лишних затруднений преобразовался в ее мужа. Кстати, я вспомнил еще кое-что. А именно, что при нас Элен действительно называла его Перси. Но как теперь будет выкручиваться Холмс, лишь бы не признавать, что я оказался прав?! За все время нашего знакомства я убедился, что едва ли не единственной серьезной слабостью моего друга является неумение признавать ошибки. Неужели он и теперь будет настаивать, что этот Перси в тот день назвал себя каким-нибудь Фитцпатриком?

Своими показаниями Армитедж произвел, пожалуй, еще большую сенсацию, чем предшествующий ему психиатр. Они оказались столь удивительными, что даже самые доверчивые газеты восприняли их с величайшей осторожностью. Вот как отозвался на это «Тауэрский гуляка».

«История, которую Персиваль Армитедж поведал в суде, повергла присутствующих в оцепенение. До такой степени, что битый час, пока длился его рассказ, никто из юристов при их болтливости и петушином норове ни разу не попытался вставить хотя бы слово. Зато потом вопросы посыпались градом. В том числе и насчет причин, побудивших Армитеджа столь неожиданным образом дополнить доселе скудные данные о жизни сестер Стоунер со своим отчимом. Напомним, что еще недавно они ограничивались воспоминаниями жениха Джулии Стоунер, внесшими наряду с показаниями мистера Холмса посильный вклад в укрепление репутации сочинения мистера Дойла. Но с тех пор усилиями адвоката мистера Ройлотта многое изменилось. В понедельник сторона истца буквально изорвала «Пеструю ленту» на ленточки и лоскуты, подвергнув критике едва ли не все эпизоды, составившие такую привлекательность сюжета. В результате натурного эксперимента со змеей, увенчавшей человеческую голову, и вооруженным плетью небезызвестным сыщиком к явному разочарованию публики сомнительный вид приобрел даже эффектный и убедительный до того дня способ отлова и перемещения пресмыкающегося в ящик.

Отдельного внимания удостоилась странная предсмертная фраза Джулии Стоунер о пестрой то ли банде, то ли ленте. По мнению мистера Файнда от того, была ли такая фраза действительно произнесена или нет, зависит лишь степень доверия к той или иной падчерице, но никак не к их отчиму и его безобидной змее. Из намеков адвоката сложилось впечатление, что именно последняя в этом списке своим поведением заслуживает наибольшего доверия и уважения, поскольку по природе своей неспособна ни на какие инсинуации, измышления, притворство и т. п.

«Змея неспособна отзываться на свист, в отличие от людей», – заявил он, благодаря чему выражение «отзываться на свист» приобрело смысл неоправданного доверия сомнительной информации. И продолжил, поглядывая недобро в сторону мистера Холмса, что самое ужасное, когда такой свист раздается не в спальне девицы, а в суде. Причем посреди дня.