Книга Холодные близнецы, страница 106 – С. К. Тремейн

– Какой вид…

– Да. И так жалко…

– Миссис Муркрофт, не чурайтесь нас, навещайте в любое время.

– Надеюсь, малютке нравится в школе. А слышали – шторм идет?

Я растерянно что-то бормочу. Мокрые камешки на дорожке церковного двора хрустят под каблуками моих черных туфель. Кто эти люди с их приторной ложью и фальшивой симпатией? Однако я и правда рада, что они пришли. Своим присутствием они оттягивают неизбежный момент. Пока вокруг меня толкутся другие, ужасная развязка – а я знаю, что она будет, – откладывается, поэтому я жму руки и принимаю соболезнования, а потом, возле церковных ворот, сажусь в машину. Джош довозит нас с Лидией до «Селки», где они с Молли помогают нам организовать нечто вроде поминок. Энгус везет моих родителей. Может, ему этого и хочется – он может поспорить с моим отцом.

Я вместе с Лидией сижу на заднем сиденье. Моя рука лежит на худеньком плече дочери.

Лидия не шевелится.

Джош крутит баранку. Внезапно Лидия дергает меня за рукав и спрашивает:

– Мама, я теперь невидимка?

Я настолько привыкла к ее странностям, что почти не реагирую, лишь пожимаю плечами и говорю:

– Давай посмотрим на выдр попозже.

Автомобиль сворачивает с главной дороги и катится вниз к Орнсею, вдали виден Торран. Наш остров очарователен: косые солнечные лучи падают сквозь просвет в облаках прямо на наш дом. Нойдарт и Сендейг в отдалении кажутся зловещими.

Что за волнующее зрелище – Торран словно залит светом с небес.

Скоро пустую сцену заполонят актеры. Для финального действия.

Но куда я иду? С кем я прощаюсь?

Но можно ли устраивать поминки по человеку, умершему больше года назад? Вероятно, для всех это просто предлог, чтобы залиться пивом «Олд Претендер» и виски «Потч Гу».

Моему отцу, естественно, никакие предлоги не нужны. Мы рассаживаемся в пабе, и через двадцать минут он уже опустошает третий, если не четвертый стакан. На его лбу выступают мелкие бисеринки пота. Отец пререкается с Энгусом. Они никогда не угомонятся. Два сражающихся альфа-самца. Стук оленьих рогов в лесах Уотерниша.

Неловкость момента только усиливает их антагонизм. Я прислушиваюсь к их диалогу и раздумываю, надо ли мне попытаться примирить их или это вызовет новый приступ раздражения у обоих. Отец встает и поднимает стакан с солодовым скотчем, который так и играет на солнце.

– Вот плоды дистилляции – таинственной алхимии, превращающей кристальную дождевую воду в золотистый напиток жизни, напиток бессмертных кельтов.

– Я предпочитаю джин, – бурчит Энгус.

– Как поживаюттвои чердаки и пристройки, Энгус? – осведомляется отец.

– Замечательно, Дэвид.

– Сдается мне, глядя на местную архитектуру со всеми ее народными примочками, что у тебя теперь – куча свободного времени, и ты можешь наведываться сюда… пропускать рюмочку-другую.

– Ага. Для алкоголика вроде меня это идеальное место.

Отец сердито хмурит брови. Энгус отвечает ему тем же самым.

– А ты, Дэвид, значит, перестал заниматься телерекламой? Что ты рекламировал – тампоны, что ли?

Почему они постоянно собачатся? В такой день? После заупокойной службы по ребенку? Хотя, с другой стороны, с чего бы им прекращать? Они ведут себя, как обычно. Ничего и никогда не прекращается, все становится только хуже. И возможно, они делают то, что надо: их умеренная взаимная неприязнь – разновидность адекватного поведения. Перепалка явно держит их в тонусе.