Книга Призраки воды, страница 117 – С. К. Тремейн

— Эта цивилизация мало менялась.

На Грейс вдруг нападает словоохотливость.

— Они мумифицировали кошек. И насекомых! Класс. Мумифицированные жучки. А когда у тебя умирала собака, надо было сбрить брови. А братья могли спать с сестрами, если они… — Она смотрит на меня. — Ну, вы поняли. Элита.

— Фараоны?

— Да. Как фараоны. Как мы. Не как вы.

— И то правда.

— Ну ладно, я спать! Завтра Триша везет нас в школу.

С этими словами Грейс оставляет меня в одиночестве.

Телефон извещает, что пришло сообщение. От Малколма.

Прошу прощения. Устал. Много работал. Ложусь спать. Что найдете в холодильнике — не стесняйтесь. Поручаю детей вашим заботам! Увидимся утром.

Я открываю холодильник, вижу яйца, сыр и ветчину. Хорошие яйца, хороший сыр, хорошая ветчина. Разумеется. Готовлю себе омлет, наливаю бокал вина из початой бутылки. В Балду всегда имеется початая бутылка благородного вина. Убираю со стола, зеваю. День выдался суматошный. Поднимаюсь наверх. Хорошо, что в прошлый раз мне хватило здравого смыс ла оставить здесь смену белья, футболки, а также зубную щетку и зубную пасту.

Но сон не идет. В Балду стоит блаженная тишина, а вот в голове у меня — нет. Я подбираюсь все ближе к сердцевине мертвой темной розы Балду. Розы. Натали любила разводить розы.

С загадки начинают облетать лепестки. Наверное, под конец останутся только шипы.

Потому что чем ближе я подбираюсь, тем острее ощущение опасности. Темный, затягивающий колодец там, внизу, и темная, затягивающая шахта там, в лесу.

Я не в состоянии заснуть. И все думаю, думаю. Думаю о словах Бетани: Натали до смерти боялась подвала, колодца, там произошла какая-то темная история.

Что за история?

Мысли скачут. Зачем семье скрывать — буквально и психологически — колодец вроде того, что в подвале? Скрывать так тщательно, так прилежно? Всегда запирать дверь, ведущую в подвал? Скрывать так, что найти этот колодец под силу только целеустремленному аспиранту, до зубов вооруженному специальной аппаратурой?

Скрывать колодец с таким упорством можно лишь в одном случае: там произошло что-то ужасное, какая-то жуткая история.

Но что именно?

Свет от экрана телефона придает моему лицу нездоровый синюшный оттенок. Я по шагам вспоминаю историю своих разысканий в Балду.

Рудники. Погибшие шахтеры. Информация про мародерство. Ничего полезного. А та загадочная смерть в девятнадцатом веке? Тоже ничего — точнее, ничего, что могло быть связано с колодцем. Но вот — да! Та необъяснимая смерть в девятнадцатом веке, в Пенберте.

Я принимаюсь искать, лезу в оцифрованные газетные архивы. Улов невелик, но его достаточно, чтобы составить представление. Однако мне кажется, что я упустила некую важную связь.

В ноябре 1865 года на берегу Зон Дорлам, в приходе Сент-Буриан, что в Пенберте, были обнаружены останки молодой женщины. Личность установить не представляется возможным. Страшную находку сделала гостья из Лондона, Эмма Макинтош. Произошло это благодаря тому, что тело вынесло на берег одним из текущих к заливу ручьев, полноводных после зимних дождей. Подозревают самоубийство. Рядом с телом найден детский ботиночек.

Ботиночек.

При виде даты — ноябрь 1865 года — у меня в голове что-то щелкает. А потом облекается в слова. Потому что я помню, что видела запись об этой дате где-то здесь, в доме. И “ручьи, образованные сливающимися после зимнего дождя потоками” мне тоже кое о чем говорят, потому что я знаю, откуда взялся как минимум один из этих потоков, где он протекает. Под Балду-хаусом. Прямо под подвалом.