Онлайн книга «Порочный. Скандальный роман»
|
— Потратила и потратила! Я тебе не для отчетов деньги скинул, а чтобы оделась красиво, поела нормально там, все такое! — злится. — А я и не поела, не оделась. Я за студию заплатила! — кричу. — У меня задолженность висела, я с долгами раскидалась и вперед аренду заплатила, и часы дополнительные на уроки смогла взять. И просто знакомый меня подвез, ты… Мамонт древний! В моем деле люди общаются! Контактируют тесно! А еще помогают друг другу и делятся… И вообще… Ты трахаться пришел! Че треплешься? Еби и… вали! — рычу, смахнув злые слезы. Рахман тяжело и часто дышит, сжав кулаки. Его аж трясет, колбасит дико. На шее вены вздулись и на лбу пульсируют страшно тум-тум-тум. — Ты со мной так не говори, — хрипит. — Я к тебе с… — С претензиями! Глава 24 Аврора — Ты что кричишь на меня, женщина?! — изумляется. — Ты во мне старуху, что ли, увидел?! — Какую старуху! О чем ты! — Женщиной обзываешь! — Дурная, это не обзывательство. Это… Наоборот! — сверкает темными глазищами, вот-вот живьем спалит. — Я тебя, глупая, женщиной своей назвал. Это почетно! — Вот как?! Почетно? Не видно, что ты ко мне с почетом и уважением. Только грязи наговорил, с претензиями ввалился. Рахман взбешенно делает шаг влево-шаг вправо. Коридор вдруг становится крошечным с этим взбешенным зверем, запертым в клетку. — Может быть, и с претензиями! — соглашается. — Право имею. Бесит, что мою женщину прыщ какой-то смазливый подвозит! Такси возьми… Женское! Есть такие! — Чего?! — Я же сказал. Со мной будешь. Значит… — Значит, нужно распрощаться со всей моей жизнью и стать для тебя только мокрой куночкой?! И все?! У меня вообще-то есть дело всей моей жизни, и я… — Да что я с тобой разговариваю! Сюда иди, ненормальная. Орешь… Схватив меня в охапку, под задницей, Рахман сажает на комод, стискивает лицо ладонями и алчно целует, будто наказывает. Мой рот в шоке от его зубов, языка, наглых движений и горячих укусов… — Ай-яй-яй… — всхлипываю, пытаясь оттолкнуть. Еще крепче в себя вжимает. — Вот именно, ай-яй-яй, какая ты… горячая, вкусная, сочная девочка. Только моей чтоб была. Никаких подвез-покатал. Села-дала. В курсе? Не говори, будто не так! Ты не знаешь, что у них в башке, а я… — Ты как будто знаешь? — Сам такой же. Знаю… Знаю! Не перебивай. — Не все озабоченные. Не все… — Для меня — все. — И сам. — И я такой же! — серьезно в глаза мои смотрит. Снова целует. Глубоко, напористо, с чувством. Теперь уже гладит меня по затылку, глубоко в мой рот толкается, все-таки наказывая. Второй ладонью шарит по телу, сжимает грудь, попку, талию, снова попка. — Вах, какая… Моя девочка… Сочная? Опять лезет мне под штаны, в трусики. — Дашь? Уже можно? Как ощущения? — Я не знаю! Не знаю, не проверяла, блин! — Точно? Ой, дурак… — Я сам проверю. Взвалив меня на плечо, тащит в спальню, быстро опустив, стягивает штаны с трусами и разводит ноги в стороны. — После поцелуя блестишь, — хмыкает. — Нравится, значит… Довольно на меня смотрит. — Эй,а ты так и будешь? В верхней одежде? В ботинках?! — А? — Ты в верхней одежде, — напоминаю. — Считай, что их уже нет. Рахман быстро бросает одежду на пол, раскидывает ботинки. — А цветы — кому? — Тебе, злюка вертлявая. Тебе. Все тебе… — нетерпеливо накрывает своим большим телом, целуя. — Я в тебя войду… Снова своей сделаю. — Снова? |