Книга Порочный. Скандальный роман, страница 36 – Айрин Лакс

— Я бы просто тихонько ушла, и все.

— И оставишь урода ходить безнаказанным? Девочка моя, сегодня — тебя, завтра — другую. Может быть, и помладше, — усмехается грязно. — У этих черных наши девчонки как подстилки. На раз-два. Не ценят. Ноги вытирают. Говорю же, я такие случаи повидала. И нет, даже если ты взяла деньги, терпеть подобное не обязана!

— Какие деньги?! — шепчу.

Голова уже совсем ничего не соображает.

Мне бы просто тихо полежать. Поспать. И все.

— Обыкновенные деньги. Наличка или перевод. За секс,разумеется… Не отнекивайся, тут все с первого взгляда понятно.

Она отмечает мою одежду, не самую дорогую, да. Из масс-маркета, купленную по гигантской распродаже семьдесят-восемьдесят процентов. Но я как бы модные сочетания урвала, не? И даже составила свою… а-ля капсула нищеброда. Черт, я, когда на себе в зеркало смотрела, считала себя стильно и классно одетой! Но под взглядом этой женщины чувствую, что ошиблась.

— Подцепил тебя в дешевом кафе, обещал приятный вечер в его компании, щедро заплатить. Напоил, потом трахнул и не церемонился. Впрочем, скажу как есть, изнасиловал и притащил сюда, чтобы убедиться, что можно продолжить. Еще есть возможность написать заявление! Потом уже будет поздно, — качает головой. — Тебя не порвали так, чтобы были серьезные последствия. Пока не порвали… А потом, знаешь… И бутылки в прямой кишке, и…

— Хватит! Вы все не так поняли! Давайте мне свое объяснение, и я пойду.

— Никакие деньги испорченного женского здоровья не стоят, запомни!

Не дождавшись окончания «приема», хватаю сумку с собой и спешу на выход. Впопыхах сначала не туда свернула, потом мчу к выходу и вылетаю…

Прямиком в загребущие руки Рахмана!

Черт побери!

До чего быстро он вернулся.

— Ты как? — крепко сжимает, обняв.

— Отвратительно! Меня записали в побирушки меркантильные, а тебя — в насильники! Все, отпусти.

— Плевать, кто что думает. Ты, главное, скажи, как…

Я отшатываюсь.

— Она была права. Ты притащил меня сюда, только чтобы узнать, как сильно подрал и когда можно будет это продолжить!

Пятиться мне не позволили.

— Глупая, — выдыхает Рахман.

Обнять пытается, но, встретив сопротивление, быстро меняет намерения и поднимает меня на руки.

— Успокойся, не буду я тебя трогать.

— Ты сейчас меня трогаешь.

— Просто помолчи. Иногда молчание — лучший пластырь.

— Для совести?!

В ответ слышится низкое, утробное: «Ррр…»

И я замолкаю. На всякий случай хватаюсь за шею бугая. Вдруг он разозлится и скинет, так я хоть осторожно вниз соскользну, а не как мешок с картошкой.

Вспотевшие ладони касаются мощной шеи. Кожа разгоряченная и тоже немного влажная. Будто он вспотел, нервничая. Крепкие мышцы, сильный. Буйвол…

Прикрываю глаза. Рахман замечает.

— Устала? Отвезу домой, поспишь. Отдохнешь как следует. Завтра решим,как быть.

— В смысле? — вскидываю глаза.

Ловлю ответный, залипший на моих губах.

Быстро опускаю вниз ресницы, их щекочет: мужчина продолжает смотреть не под ноги, а на меня, вышагивая с ношей.

— В прямом. Не думала же ты, что я кину тебе деньжат, чтобы помалкивала, и сделаю вид, будто мы незнакомы?

Молчу.

Рахман бранится.

— Что за жизнь, а? Пора менять твои взгляды.

— Спасибо. Но с ними как-то… безопаснее, что ли.

— Пора менять, — заявляет упрямо.

— Вот как… И что же вы…

— Ты, — поправляет нетерпимо. — Глупо говорить мне «вы», когда ты на мне… столько раз кончила.