Книга Порочный. Скандальный роман, страница 19 – Айрин Лакс

Поэтому, когда, нагулявшись, настроившись карьер, я к семье вернулся… Наблядовался, чего уж скрывать, мы стали жить как чужие люди. Настолько чужие, что я даже о проблемах своей жены толком не знал. Однажды тромб оторвался, и все. Нет человека. Неважно, ей и сорока не исполнилось. Просто не стало жены. Я ее провожал, как едва знакомого. Совесть жрала? Еще как кусала…

Дочка осталась.

И ох как сложно мне стало жить…

До сих пор вот… каюсь и маюсь.

Не был отцом в начале, а сейчас стать им еще сложнее. Вроде лет немало бьюсь с Амирой, бьюсь, но иногда, кажется, я только себя заебываю вусмерть. Навязать устои пытаюсь, хочу видеть ее достойной, счастливой…

Временами даже удается. Довольно длительное время я считал, что наконец-то в семье наступило спокойствие, и нате… вечеринка эта. В доме моем! Клининг пришлось вызывать, трахающиеся парочки на каждом углу… Не сказать, что я удивлен. Сам-то блядовал, гулял, на вписках бывал не однажды, и баб драл по-всякому. Но то бабы, шлюхи, дырки для слива, а Амира — дочь.Кровь, плоть моя… Нет, не может сердца отца вынести, если дочка пойдет по наклонной.

Особенно если свяжется не с той компанией.

Поэтому нужен более серьезный присмотр.

За этой… Авророй.

Глаз да глаз нужен.

Меня, прожженного мужика, завела, кровь кипеть заставила.

Чему она мою дочь научит, а?

Как мужикам двусмысленные фразы кидать, от которых и мыслей — только затащить в постель и трахнуть.

Ну уж нет…

И ведь не зря Амира мне пела в уши сладко, выгораживала Аврору.

Не зря.

Чуйка у меня… Хочет она с этой девушкой дружить. Может быть, этим танцам пошлым… научиться? Фу, я и представить не могу, чтобы моя дочка… вот так задницей… крутила!

Так что я просто обязан за девчонкой приглядывать.

Работенка не из простых. Особенно когда сам по этой части слаб.

Так бы и завалил, не думая.

Отодрал, как люблю и умею!

* * *

Ужин заказываю в ресторане. Комплимент постоянному клиенту — бутылка хорошего вина.

Откупоривать или не стоит?

Так и стою, взвесив бутылку вина в ладони, когда в столовую проскальзывает Аврора.

Смотрит на меня с опаской и интересом.

— Двадцать один есть? — адресую вопрос.

— Нет.

— Значит, вино пить не будешь. Это не для детишек.

Сверкает издалека глазищами.

— А вы каждой… из числа детишек… спонсорство предлагаете, Рахман? — делает паузу. — Ммм… Исаевич?

Так и знал, что она ответит!

Что-то внутри разворачивается… во всю ширь… предвкушения.

Я чувствую — ночь будет долгой.

Аврора

— А вы каждой… из числа детишек… спонсорство предлагаете, Рахман? — делаю паузу. — Ммм… Исаевич?

В горле пересыхает. Губы стягивает. Облизываю их кончиком языка.

Отец Амиры смотрит, как мой язык смачивает губы.

Поза мужчины напряженная, и я с каким-то мазохизмом разглядываю здоровенного мужика. Ткань облегает мышцы. Разве старики не должны быть… дряблыми? Ох… Явно не этот!

И какой из него старик? Боже…

— Каждой? — сипит, добавляет. — Нет, не каждой. Только тем, кто выглядит опытной. Знающей… — заглядывает мне в глаза.

При этом его кулак скользит к горлышку бутылки и двигает по нему вверх-вниз, несколько раз.

Провокация!

Самая настоящая провокация… Как он это делает, смотря на меня.

Словно точно знает, что я вижу его медлительные и порочные движения кулака на стволе.

То есть… не на стволе, а на горлышке. На горлышке бутылки, разумеется!