Книга Клан, страница 133 – Кармен Мола

– Обсуждать подобные темы не в моей власти. Это решают прокурор и судья.

– Я предлагаю вам сделать моего клиента защищенным свидетелем в деле против Клана. В обмен на его полную неприкосновенность.

– Повторяю. Этот разговор должен вестись в суде. Я только беру показания у задержанных.

– Но в этих показаниях присутствует имя вашего мужа, отца пятерых детей, и он может попасть в самую неприятную передрягу за всю свою жизнь. Я предлагаю убрать его имя из показаний в обмен на неприкосновенность моего клиента. Для этого вам всего лишь придется внушить судье, что у вас есть свидетель, готовый рассказать о самой крупной преступной схеме в этой стране. И что этот человек хочет получить статус защищенного свидетеля.

Несколько секунд Мириам смотрела на Бермехо. Ее тошнило от его самодовольного вида. Он явно считал себя неуязвимым.

– Допрос закончен. Задержанный будет доставлен в камеру.

– Вы обдумаете мое предложение?

– Мне нечего обдумывать, сеньор адвокат. Ваше предложение отвергнуто.

Мириам вышла из комнаты, чтобы отдать необходимые инструкции о помещении Абрахама Бермехо в тюремную камеру. Затем она подошла к Буэндиа.

– Компьютер Адольфо Рокаморы отвезли Марьяхо?

– Да, но не знаю, работает ли она с ним уже.

– Попросите ее, пожалуйста, уделить ему приоритетное внимание, пусть отложит все остальные дела и сосредоточится только на нем.

Дополнительных разъяснений Мириам не дала. Она быстро прошла в свой кабинет и закрыла за собой дверь. Ее душили слезы отчаяния. Вместо будущего перед ней разверзлась пропасть, которая не могла бы ей привидеться даже в кошмарном сне. Где же Бог, который сейчас был ей так нужен?

Неужели он гонялся за призраком?

Всю ночь Сарате раздумывал над этим вопросом. Слова Киры засели в его мозгу и не давали ему покоя, пока он безуспешно пытался уснуть. Не способствовала сну и продавленная пружинная кровать с клопами в нелегальной гостинице на улице Монтера, где он остановился, чтобы не оставлять следов.

В этот дом водили клиентов проститутки, предлагавшие свои услуги тут же, на улице Монтера, так что в местную фауну Сарате вносил определенный диссонанс. Ему никогда не приходилось бывать в таких номерах, словно сошедших со страниц послевоенного романа. В прихожей – вдова, комод с фотографиями усопшего супруга и детей. В комнате – старая кровать, большое зеркало, табуретка для одежды и умывальник. В качестве музыкального сопровождения – стоны, ритмичный скрип и грязные словечки, доносившиеся из-за стены. Но даже эти звуки не могли отвлечь его от навязчивых мыслей.

Неужели он гонялся за призраком? Субигарай ездил в Либерию, чтобы выследить Аркади Ортиса. И занимался этим, имея деньги, время, людей, к которым мог обратиться. Он вел поиски с подлинным энтузиазмом, а вернулся с расплывчатой фотографией и сомнительной аудиозаписью, из которой можно было извлечь пару ничего не значащих фраз, возможно – но только возможно! – произнесенных Сипеени. Вот и все, что он раздобыл. Даже сам Субигарай не верил, что Аркади жив. Возможно, он отправился в Либерию, поддавшись иллюзиям, погнавшись за обманом, за вчерашним днем. Уставший, повергнутый в уныние Сарате готов был поверить, что никакого Аркади вообще никогда не существовало. Его имя могло возникнуть из потребности людей персонифицировать всякое зло. Ужасы Либерии, страдания пробиравшихся через пустыню мигрантов должны были обрести виновника из плоти и крови, и точно так же, как возник образ дьявола, возник и образ Сипеени – Аркади Ортиса. Ведь если существует кто-то, с кого все началось, значит, существует и возможность искоренить это зло.