Онлайн книга «Молчание матерей»
|
– Не рассказывай, зачем тебе понадобилось дело «Мирамар», я не хочу ничего знать. Можешь прочесть все, что в папке, но мне ничего не говори. У тебя есть час. Ровно через час я верну папку на место. Рейес сразу поняла, что за час не успеет прочесть все материалы, и начала быстро просматривать бумаги, делая пометки. Речь шла об облаве на наркоторговцев в районе Вальекас в 1991 году. Во время облавы погиб полицейский. Отчеты были составлены небрежно, и Рейес не могла найти даже имени погибшего. Через некоторое время она вышла к Ньевес. – Там кое-чего не хватает. – Это все, что есть. – Во время операции погиб полицейский, а имени его нет… – Я же сказала: не хочу ничего знать. Это все, что есть. Не настаивай, я и так рискую. У тебя осталось пятнадцать минут. Через пятнадцать минут ты должна уйти. Ньевес всегда была благоразумной. Она не собиралась геройствовать на работе и сразу после выпуска попросилась на спокойное место – в архив. Рейес вернулась к столу с документами. Дело «Мирамар» расследовал полицейский по имени Эдуардо Вальес, но в папке не хватало протокола и заключения; похоже, кто-то их оттуда забрал. Когда Рейес покинула архив, уже темнело. Она села в машину. Ее по-прежнему мутило, и она подумала, что стоит сходить к врачу. Глава 50 Она ворвалась в детский дом и, не поздоровавшись с девушками на ресепшен, которые собрались в кружок и о чем-то болтали, помчалась по коридору. – Где Алисия? – выкрикнула она, увидев одного из сотрудников. Отвечать ему не пришлось: Алисия выглянула в коридор и, не решаясь посмотреть Элене в глаза, жестом пригласила ее в небольшой кабинет. Элене казалось, что ее сердце вот-вот разорвется. После короткого телефонного разговора с Алисией она чувствовала себя как пациент, которому только что поставили фатальный диагноз. Она словно выпала из реальности, а в голове крутилась одна-единственная мысль – о неотвратимости смерти. – Где Михаэла? – Элена… Алисия сгребла со стула кучу бумаг и предложила Элене сесть, но та отказалась. Элена понимала: Алисия ведет себя так же, как и она сама, когда разговаривает с человеком, только что потерявшим кого-то из близких. – Я хочу ее увидеть. На лице Алисии отразилось сочувствие. – Я звонила тебе, ты не отвечала. – Я работала. У меня были трудные дни. Вы что, не могли подождать? – У него были все документы и разрешение от министерства, что я могла поделать? – Не отдавать ее! Алисия, два дня назад никто не знал, куда он запропастился! Что вообще произошло? Он вдруг вспомнил, что у него есть дочь? И ты просто отдала ему девочку! Ты сама понимаешь, что натворила? – Он биологический отец Михаэлы. Он имеет право забрать ее и продолжить лечение в Румынии. – Она должна была приехать ко мне на выходных! Я уже начала готовить документы для удочерения… Алисия промолчала; ей было нечего ответить. Элена села: у нее кружилась голова, подкашивались ноги. Она закрыла лицо руками и стала глубоко дышать, пытаясь справиться с волнением. Кричать на соцработницу бессмысленно. Она выполняла свою работу, и Элена понимала, что в произошедшем никто не виноват. – Где они? – прошептала она наконец. – Он увез ее сегодня утром. У него были билеты на двенадцать. – Вы могли хотя бы дождаться меня, чтобы я с ней попрощалась. – Мне очень жаль, Элена. Я тебе звонила… |