Книга Пурпурная сеть, страница 77 – Кармен Мола

— Наверное, они догадывались, что все это видимость. Моей единственной страстью были пари: я спорил на то, кто лучше напишет контрольную или выполнит какое-то другое задание. Тот, кто выигрывал пари, получал открытки.

— Это пустяки, Родриго.

— Возможно, но они меня занимали.

Денежные ставки начались в Полицейской академии. Ордуньо заключал пари на результаты спортивных соревновний, в которых участвовал сам: кто сколько раз вскарабкается по канату, кто быстрее пройдет на руках по горизонтальным брусьям, кто заберется на почти гладкую стену.

— Я выигрывал, потому что предмет спора зависел от меня, а не от карт или шарика рулетки. Достаточно быть в лучшей форме, чем остальные. Но вскоре я открыл для себя покер. Играть в него меня научил однокурсник. К тому времени отец уже умер от рака. Мама пережила его всего на год, словно не могла жить, когда на нее никто не орет. Неожиданно я оказался наследником квартиры и довольно внушительной суммы денег.

— И все проиграл.

— Но так, что никто об этом не узнал. Когда у меня осталось всего несколько тысяч евро, я пошел к психологу. Остаток денег я истратил на лечение. Психолог честно их отработала: я три года не подходил к игорному столу. Тогда я как раз поступил в отдел криминалистической аналитики.

Для Орудньо настало счастливое, спокойное время. Он думал, что уже не вернется к азартным играм, но тут началось расследование дела Кортабарриа…

— Я полез в игорный бизнес, уверенный, что смогу себя контролировать. Но впал в бо́льшую зависимость, чем прежде. Через несколько месяцев я опять пришел к тому психологу, которая помогла мне в прошлый раз; моя девушка к тому времени меня бросила, но я смог вернуться на работу… И жил без ставок, без карт, без рулетки…

— До вчерашнего дня.

— Да, до вчерашнего дня. Я знаю, что существовать рядом с таким человеком, как я, очень тяжело. Не могу винить девушку, которая от меня ушла. Не буду винить и тебя, если ты решишь последовать ее примеру.

— Последую, если ты не перестанешь играть. И останусь только в том случае, если ты будешь со мной откровенен.

— А ты будешь со мной откровенна?

Ордуньо взял Марину за руки и сдвинул браслеты, прикрывавшие шрамы на ее запястьях.

— Когда-нибудь я расскажу тебе об этом, — пообещала Марина. — Но не сейчас, и это не то, что ты думаешь…

Марина обняла Ордуньо, и он уткнулся ей в колени. Она погладила его по голове. Потом вставила в плеер диск «Кинкс». Оба молча слушали, и в первый раз за последние часы Родриго почувствовал, что наваждение отступает. Он снова мог себя контролировать.

На въезде в Каньяду Сарате пришлось притормозить и пропустить микроавтобус с затемненными стеклами. Его черный корпус вызывающе сверкал новизной. Почему-то Сарате решил, что нужно запомнить номер машины, но разглядеть цифры не смог, заметил только буквы: KFK.

Немного дальше он наткнулся на пустую «Ладу», принадлежавшую Элене, и подумал, что в таком месте брошенная машина выглядит органичнее, чем на улицах Мадрида. Как ни странно, ее до сих пор не тронули. Увы, на мотоцикле машину на буксир не возьмешь, но и оставлять ее здесь было нельзя, потому что через полчаса не останется даже колес.

Прежде чем заняться автомобилем, он осмотрел окружающие лачуги. Из одной вышла наркоманка в желтых спортивных штанах.